В тот момент Гевара находился в Буэнос-Айресе, на своей территории. Он ночевал на берегу реки и в бедных кварталах, но Патриции не было сложно оказывать ему помощь, потому что: «Я была влюблена в него». Присоединившись к ней на кухне, Че соорудил соус к приготовленному на четверых спагетти. После ужина гости курили сигары и пили кофе и бренди, пока Рид исполнял свои песни под гитару. Мало-помалу мужчины перешли к обсуждению мировых событий. Они говорили о ядерных испытаниях, о социализме в сравнении с религией, о необходимости обучать крестьян, прежде чем давать им в руки оружие, о победе, одержанной силами Батисты при поддержке ЦРУ в заливе Кочинос, и о покушениях на жизни Кастро и Гевары, предпринимаемых ЦРУ. Судьба латиноамериканского крестьянства служила канвой, с которой сплетались темы беседы. Говорили о голоде, безработице и о жестоком отношении системы, не оказывающей никакой поддержки обездоленным, зато дарующей все новые богатства толстосумам. В 4 часа утра, под прикрытием темноты, Варела и Гевара покинули дом Рида. Эта встреча заставила Дина о многом задуматься и изменила его.(126)
«Дин был очень серьезен. Он больше не играл в игры, - говорила Патриция. – Он много размышлял после Хельсинки. Мы были совершенно чудесной парой. Он сказал: "Мне нужно сообщить тебе что-то, Пэтти. Я думаю, что стану коммунистом". Я заплакала. Сказала: "Нет, ты не можешь быть коммунистом с партбилетом в кармане. Они же враги. Че делал это, потому что он родился в Южной Америке. Ты рожден в Америке, где у людей есть еда и хорошие школы. Будь социалистом, будь пацифистом, это нормально". Мы не разговаривали несколько дней. Затем он сказал: "Я пойду без тебя". Когда он превратился в революционера и социалиста, в нем зародилась горечь. После знакомства с Че он решил, что хочет быть революционером и социалистом».(127)
Чуть позже в том году Патриции пришлось пережить еще одно бедствие. Она снова испытывала муки преждевременных родов, и уже начинало казаться, что пара никогда не сможет иметь детей. Но на этот раз после обследования врач обнаружил, что выкидыши связаны не с абортом, сделанным в Мексике, как она опасалась, а с разделявшей матку надвое перегородкой. Патриция перенесла операцию по удалению маточной перегородки и соединению двух полостей в одну.(128)
То, что покинуть Аргентину придется, Дину и Патриции становилось все более и более очевидно. Помимо обстрела, под который они попали в собственном доме, они видели, что Ильиа не сможет удержать власть в своих руках. Некоторые члены правительства теперь в открытую обвиняли Рида в том, что он состоит в коммунистической партии и, следовательно, представляет собой угрозу для Аргентины, Рид отвергал эти обвинения. 25 марта 1966 года Рид принимал участие в Международных днях протеста в аргентинском городе Сан-Мартин. Событие было организовано в поддержку северных вьетнамцев, сражавшихся с вьетнамцами южными в содружестве с американскими войсками, за объединение страны под коммунистическими стягами. Рид пел и выступал против американского вмешательства в дела Южной Азии.(129)
Это публичное появление Рида на публике в Аргентине в том году было последним. 28 марта газета «La Razon» («Разум») вышла в свет с платным объявлением за подписью Рида, в котором он сообщал своим поклонникам о том, что для него и Патриции настало время покинуть страну. Рид написал, что они уезжают со слезами на глазах, из-за того счастья и доброты, которые они получали, пока жили здесь этот год. «Мы – часть вас, и я надеюсь, что все мои действия и высказывания были хорошо восприняты, поскольку единственной их целью было выражение моих стремлений к миру и процветанию всех народов планеты», написал Рид.(130)
Как оказалось, время было выбрано ими правильно. Три месяца спустя военные направили армию против Ильиа и его Гражданской радикальной партии. Президентом они посадили своего генерала, Хуана Карлоса Онганиа, и полиция Аргентины вновь принялась защищать состоятельный класс и арестовывать всех, кто наиболее рьяно предлагал разделить богатства. Патриция вспоминает, что они покинули Аргентину по настоянию их друзей, включая Варелу, которые предвидели надвигающийся государственный переворот.
Выстроившиеся вдоль ведущей в аэропорт дороги люди махали на прощанье руками и бросали им цветы. Тысячи людей собрались в аэропорту, чтобы проводить их. И старые «друзья» из аргентинской политической полиции внимательно наблюдали за каждым их действием. Как только самолет оторвался от земли, Дин и Патриция взялись за руки, и Патриция всхлипнула, уткнувшись в грудь мужа.(131)
