- Скажи ему, что я профессионал. Я полностью отдаюсь этому делу и ожидаю от всех такого же отношения. Я не намерен представлять зрителям хреновое недоделанное шоу и позорить себя. Ясно?
- Он говорит, что у тебя контракт на сегодняшнее выступление. Если ты не выйдешь на сцену, оплаты не будет. Он расскажет партийному руководству, они отменят дальнейшие гастроли и выпроводят тебя из страны. Ты никогда не сможешь выступать в СССР снова.
Рид хмыкнул.
- Скажи этому недоумку, чтобы он не пытался торговаться с капиталистом. Это
Управляющий просил Рида не ходить к партийным работникам, и двое продолжали спорить, однако Рид отказывался сдвинуться с места. Время начала шоу уже наступило и потекло дальше. Прошло полчаса, и зрители, не привыкшие к тому, что представление не начинается в назначенный час, были озадачены. За 40 лет правления коммунистов люди были отучены открыто выражать эмоции в больших аудиториях, так что в зале не раздавались ни выкрикивания, ни свисты, обычно применяемые американской публикой в случаях, когда артисты медлят с выходом на сцену. Вместо этого в зале слышалось негромкое роптание. Наконец, Рид согласился на компромисс. Администратор нашел замену барабанщику, чтобы можно было начать шоу, и пообещал притащить Владимира в театр. После долгой задержки Рид выскочил на сцену, и публика взревела. Ближе к середине представления управляющий приволок в театр страдающего жутким похмельем Владимира, и он протиснулся на свое место за ударной установкой в промежутке между номерами.(136)
Посольство отслеживало газетные интервью Рида. В одном из них он привел свое любимое латиноамериканское выражение: «если молодой человек не является коммунистом, он является трусом», и добавил, что хотя, к сожалению, он не родственник Джону Риду (американскому автору, который жил в России и писал о социалистической революции), но всегда старался быть на него похожим. Рид завершил интервью словами, что советские молодые люди – самые счастливые из всех, с кем ему доводилось встречаться в мире.
«Вывод, к которому пришли в посольстве, заключается в том, что Рид позволил Советскому Союзу манипулировать собой, особенно это проявляется в публикациях, обслуживающих советскую антиамериканскую кампанию в отношении Вьетнама. Основным эффектом его публичных выступлений, однако, явилось представление огромной и восхищенной советской аудитории некоторых образцов популярной музыки, модной в настоящее время у молодежи на Западе».(137)
Риду все напоминало Чили 1961 года. Гигантские толпы, распроданные билеты на шоу и обожающие зрители, которые, вначале не понимая, что им нужно делать, вскоре следовали каждому его примеру. Советские подростки были привычны к виду исполнителей, истуканами стоявших у микрофонов и певших свои баллады и народные песни. Прежде они не видели и не слышали никого, похожего на Рида. Иногда он надевал узкие брюки, белую рубашку и строгий жилет, но без галстука. В другой раз он выходил в стильном костюме с полосатыми расклешенными брюками и в рубашке с орнаментом. Музыка заражала своими ритмами, и певец постоянно передвигался, то пересекая сцену, то спрыгивая в зал и вытягивая с кресел девушек и танцуя с ними во время исполнения песни. Используя свой старый трюк, он научился произносить по-русски «Вы очень красивая» и говорил эту фразу девушке, с которой только что танцевал, ее матери или пожилой даме, сидящей в зале. Уловка работала безотказно. Женщины всегда улыбались и таяли перед ним. Парни в не меньшей степени наслаждались шоу, и публике всегда его было мало. «Я помню концерт в России, - рассказывала Патриция, сопровождавшая мужа в его первой поездке. – Я двигалась в такт музыке и хлопала в ладоши, а зрители не знали, что им делать. Но он (официальный сопровождающий), флиртуя со мной, начал делать то же самое, что и я, затем за нами последовали зрители».(138)
До первого выступления Рид не был уверен ни в себе, ни в своем репертуаре. Все, что он знал о советских людях, было прочитано им в американских газетах и журналах. Партийный контроль над обществом и предвзятое отношение заезжих репортеров к еще одной мировой ядерной супердержаве в соединении приводили к стереотипному тождеству. Репортажи последовательно сообщали о зарепрессированном обществе, в котором люди выстраиваются в очереди за дефицитными товарами. А также они выстраиваются в боевом порядке частей одной из величайших армий мира, готовые броситься на штурм Западной Европы по первому слову своих помешанных на власти лидеров.
