С самого начала отношения между ними напоминали полеты космических кораблей многоразового использования НАСА. Воспламенялась страсть, и они уносились на орбиту, как это происходило во время их первых встреч, в мексиканской истории и советском турне. Но проходило несколько недель или месяцев, ссоры и отчужденность настигали их, и они внезапно срывались вниз, на пыльную взлетно-посадочную полосу, и чаще всего Патриция отправлялась к матери в Штаты. Более того, отпраздновав вместе Рождество 1966 года в Испании, супруги снова рассорились, и Патриция улетела в Калифорнию, где встречалась с другим мужчиной, пока ее муж находился в Италии и Испании. В довершение Рид полетел в Лос-Анджелес, чтобы обсудить, стоит ли им продолжать семейные отношения или следует разойтись. Патриция и ее мать постарались сделать все возможное, чтобы Рид ничего не узнал о поклоннике жены. И хотя супруги пришли к договоренности еще раз попытаться начать с нуля, письма 1967 года отражают смятение Рида, а также содержат некоторые подсказки тому, в чем он видел проблемы их супружества.
«Привет, Котенок!
Удивлен, получив за два дня два письма! Но, конечно, как обычно, я все-таки не получил ни одного. Ты знаешь, я по-прежнему возвращаюсь к той самой единственной правде – существует или нет та восхитительная любовь, о которой рассказывают, или она существует только в очень короткие периоды времени. И поэтому я возвращаюсь к той мысли, что мы будем сожалеть всю оставшуюся жизнь об этой чудовищной ошибке, если разведемся и создадим новые семьи. Я уверен, что в первые месяцы или даже годы мы, возможно, были бы более счастливы, чем прежде, так как испытывали бы то неизведанное чувство восторга, которое приходит только с чем-то Новым. Но что, если спустя три года после женитьбы мы снова одинаково почувствуем крушение иллюзий и подумаем: вот черт, да она просто не существует… – и тогда зачем же я расстался с Пэтти. Ведь, я полагаю, что мы с тобою вполне совместимы – настолько же, насколько с любой другой женщиной, которую я наверняка встречу. Отчего мы причинили друг другу столько боли? Я уверен, что мое первое ощущение разочарования наступило из-за твоих постоянных недомоганий, которые, конечно же, ты ненавидишь так же сильно, как и я, но оно никуда не исчезло. … Я так много раз хотел заняться любовью, просто когда было желание, когда я любил тебя и видел твои глаза и тело, мне хотелось тебя, но ты стала такой консервативной со мной. …Очевидно, что сейчас я глубоко восхищен тобою, уважаю и люблю тебя больше, чем в то время, когда мы только поженились. Тогда это было чисто физическое влечение. Я прожил с тобой три года, с болью, слезами и радостью… не существует женщины, которой я восторгался бы более, чем моей матерью и тобой. Ты действительно необыкновенная женщина. Мне очень хотелось сегодня позвонить тебе и сказать: "Мы оба еще постараемся, постараемся освободить меня от этой серьезности. Мне бы хотелось больше смеяться и радоваться в жизни. Мне просто нужен кто-то, кто временами увлекал бы меня за собой и смеялся надо мной, вместо того чтобы сердиться на меня"».
Он подписал письмо словами: «С любовью, твой ищущий муж – Дин», а на полях приписал: «Я скучаю по тебе!!». (165)
Были еще подобные письма. В них обнаруживается то, что Дин Рид, романтик с Дикого Запада, борется со своими представлениями. Вступая в семейную жизнь, он идеализировал супружество и был уверен, что Патриция относится также, твердо веря в то, что восторг медовых месяцев останется с ними навечно. То было очарование новой любовью, когда разлука с Патрицией, пусть даже на несколько часов, приводила его, грезившего о ней наяву, в растерянность. А когда он видел ее снова, его тело охватывало дрожью и перехватывало дыхание. Каждое ее слово было золотым, а смех – наслаждением. Такая радужная любовь не может длиться вечно. Однако теперь Рид пытается ее заменить чем-нибудь. Он говорит Патриции, что в настоящий момент признает то, что идеальные супружеские отношения существуют лишь в сказочных историях, и, тем не менее, отныне он настроен посвятить себя длительным отношениям с нею. Но романтика так просто не сдается, и среди писем Рида, наполненных стараниями логически проанализировать любовь, все еще встречается письмо, в котором теплится страсть.
«Моя дражайшая супруга,
Ну, я начну с чего-нибудь такого, о чем не говорил в начале писем в течение долгого времени. Одни привыкли писать эти слова в конце, но если кто-то берет на себя заботу сказать их в начале, тогда это значит, что он в действительности и глубоко это чувствует. Знаешь что – я люблю тебя, Миссис Рид… Я так жутко скучаю по тебе и думаю о тебе целыми днями. Как же мне хочется прикасаться к тебе и любоваться тем, как ветер играет твоими волосами, или бежать рядом с тобой по берегу моря. Или просто ужинать с тобой при свечах, когда еда приготовлена только для меня той единственной, которая любит меня, – я соскучился по всему этому <…> О, любимая моя, как ты нужна мне!!!»
