«Одобрение его просьбы – в государственных интересах, – значится в записях Штази. – Соответственно, рекомендуется предоставить Дину Риду право на проживание в Восточной Германии в течение неограниченного периода времени». (202)
Вскоре новобрачные обосновались в уютном двухэтажном доме на берегу озера Цойтнер, в пригороде Берлина. Именно этот адрес: 1186 Берлин, Шмоквитцер Дамм, 6 – станет последним в жизни странствующего американца.
Они именовали себя Министерством государственной безопасности, однако более известным и наводящим ужас на жителей ГДР их названием являлось «Штази». Они были беспощадны и знали свое дело. Их миссия была двойственной: выполнять функции фильтра на Западе и держать под присмотром население дома. В обоих случаях Штази являлась выдающейся организацией. Высшие круги западногерманского руководства, в особенности Вилли Брандта, неоднократно сотрясали разоблачения шпионов Штази, похищавших государственные секреты и снабжающих ложной информацией советников канцлера. Дома же любые попытки проявить несогласие подавлялись моментально. Штази обладало распространенной сетью информаторов, в которую временами, казалось, были вовлечены чуть ли не все жители ГДР, снабжающие тайных агентов информацией о своих друзьях и соседях. При таких формах доносительства и контроля население становилось запуганным и подозрительным.
«Страхов там было очень много, – говорил Фил Эверли, который дважды гостил у Рида и выступал вместе с ним в конце 70-х и начале 80-х. – Я видел в Берлине пьяного человека, которого пыталась утихомирить его подруга. Он что-то кричал, и я спросил у своей переводчицы, что он говорит такое. Она ответила, что он выкрикивает язвительно "Советский Союз – изумительная страна". Когда мы работали в шоу, там участвовала пара музыкантов, которые бывали в Сан-Франциско, и один из них взбудоражено принялся обсуждать эту ситуацию, но друзья зашипели на него, заставляя умолкнуть. Это сумасшествие».(203)
Документы Штази, содержащиеся в четырех томах, полученных после падения восточногерманского правительства, показывают, что тайная слежка за Ридом началась практически с момента его прибытия в ГДР. Спецслужбам были известны все его передвижения, они вскрывали и копировали его письма, и, по крайней мере, периодически прослушивали его телефонные разговоры. Одним из преданных союзников Штази в течение нескольких лет являлась молодая женщина из Лейпцига, урожденная Вибке Шмидт, при первом замужестве взявшая фамилию мужа – Дорндек. Масштабную информацию о своем американском любовнике агентам спецслужб Вибке не предоставляла, однако, как минимум, в одном донесении она ответила на вопросы о нем. Причем нельзя сказать, что сотрудники спецслужб как-то сильно подталкивали ее к этому, по крайней мере, не требовали сделать это незамедлительно.
Первые годы жизни в ГДР для Рида были успешными. По горячим следам, за фильмом «Из жизни одного бездельника», в 1974 он снялся в «Кит и компания» (нем. «Kit und Co»), в 1975 сыграл в «Братьях по крови» («Blood Brothers»), действие этого фильма происходит на старом Диком Западе. Он знакомился с людьми, которые становились его друзьями, если не тотчас же, то в последующие годы. Геррит Лист, продюсер киностудии ДЕФА, работал вместе с Ридом над фильмом «Из жизни одного бездельника». Рената Блюме, одна из ведущих восточногерманских актрис, снималась вместе ним в главной роли в «Кит и Компания» и позже сыграет в его жизни более важную роль. Помимо съемок в кинофильмах, Рид гастролирует по всему восточному блоку и России и регулярно представляет развлекательные шоу на телевидении Восточного Берлина.
Валюту, которой расплачивались с Ридом в ГДР, России и во всех странах, находящихся под советским влиянием, невозможно было конвертировать в американские доллары, тем не менее он умудрялся каждый месяц отправлять по 300 долларов Патриции в качестве алиментов для Рамоны. Патриция, по своей привычке, не спешила писать ему, и Рид отправлял письмо за письмом, прося ее хотя бы раз в месяц подтверждать, что пособие на ребенка получено. Когда Патриция с Рамоной окончательно перебрались домой, в Калифорнию, Рид упростил себе жизнь, открыв в Лос-Анджелесе банковский счет и разрешив к нему доступ для Патона Прайса. Прайс ежемесячно снимал со счета сумму для уплаты алиментов. Дин и Патриция расстались миролюбиво, и он не терял контакта ни с нею, ни с ребенком, давая им знать, чем он занят и как прогрессирует его карьера. «В первые годы правительство предоставляло ему полную свободу, – сказала Патриция. – Он не бедствовал, ему не приходилось жить в квартире с десятью жильцами или без куска хлеба на столе. Он мог бы жить в России, но ему хотелось находиться ближе к Западному Берлину».(204)
