Радио молчание полностью

Я переслушала эпизод в надежде найти другие подсказки, но только заново отметила, какой усталый у Аледа голос, как он спотыкается чуть ли не на каждом слове и, кажется, понятия не имеет, о чем говорит. Он даже не потрудился изменить голос, лишь добавил дурацкий акцент, как у ведущих в старых радиопередачах. Хотя пару раз и про него забывал.

Это было совсем непохоже на Аледа. Если его что и заботило в этом мире, то «Город Юниверс». Он бы не позволил себе работать над подкастом спустя рукава.

Что-то случилось.

На то, чтобы уснуть, у меня ушел не один час.

Аккаунт Аледа в твиттере – @UniverseCity – был всегда открыт в одной из вкладок браузера у меня на планшете.

Вот что он там писал:

Эти твиты всегда казались мне полной бессмыслицей, за что я их и любила. Не стоит даже упоминать, что я ретвитила каждый.

Но, узнав, что их пишет Алед, я взглянула на короткие сообщения под другим углом.

Например, вот что он опубликовал после экзамена по литературе:

А однажды, глухой сентябрьской ночью, поругавшись с мамой, написал:

С тех пор как Алед поступил в университет, его твиты с каждым разом становились все мрачнее:

Полагаю, он делал это намеренно. Если судить по последним эпизодам, над Городом Юниверс тоже сгущались тучи, но я не слишком переживала. Вместо этого я переслушивала подкаст с самого начала, желая вычислить, кто же на самом деле Февральская Пятница.

И ни на шаг не приблизилась к разгадке.

Алед несколько раз упоминал, что не виделся с Февральской Пятницей «уже много лет». Значит, это никак не мог быть Дэниел. Я ошиблась.

И теперь жутко на себя злилась – я ненавидела ошибаться.

Но загадки в интернете, как выяснилось, я ненавидела еще больше.

Двадцать первого декабря мама начала капать мне на мозги, чтобы я сходила к Аледу.

Я как раз решила размяться и занималась бегом на месте у нас на веранде, когда она посмотрела на меня, скрестив руки на груди.

– Если дверь откроет Кэрол, избегай разговоров о политике, школьных обедах, алкоголе и старушке, которая работает на почте.

– А старушка-то ей чем не угодила?

– Один раз ее обсчитала. А Кэрол ничего не забывает. И никого не прощает.

– Конечно.

– А если Алед… – Мама вздохнула. – Только не начинай извиняться. Думаю, он в курсе, что тебе жаль, – ты сказала об этом уже раз сто.

– Премного благодарна, сама бы я не додумалась.

– Предупрежден – значит, вооружен, – пожала плечами мама.

– Отлично.

Она похлопала меня по спине.

– Не волнуйся. Разговоры всегда помогают. Особенно если лицом к лицу. Не доверяю я вашим… как там? Тумблерам?

– Тамблеру, мам.

– Все равно звучит подозрительно. Уж лучше поговорить с человеком напрямую.

– Ладно.

Мама решительно указала на дом Аледа.

– Иди!

Когда Кэрол Ласт открыла дверь, я вдруг поняла, что мы не виделись с того злосчастного вечера, как она постригла Аледа. Не проходило и дня, чтобы я о нем не вспоминала.

А Кэрол ничуть не изменилась. Те же короткие волосы, круглые щеки и отрешенное выражение лица.

– Фрэнсис! – воскликнула она с легким удивлением. – Все в порядке, милая?

– Да, все хорошо, спасибо, – протараторила я. – А как у вас дела?