– Уверена, у него есть друзья в университете, – сказала она, отдавая мне чашку. – У них там и старосты, и психологи, и анонимные службы поддержки. Он не один.
– А вдруг один? – прошептала я, чувствуя, что вот-вот заплачу в тысячный раз. – Что, если ему плохо?..
– Ты правда никак не можешь с ним связаться? – участливо спросила мама.
Я сокрушенно покачала головой.
– Он не отвечает на мои сообщения и звонки. И живет в шести часах езды. Я даже адреса его не знаю.
Мама тяжело вздохнула.
– В таком случае… Понимаю, ты волнуешься, но ты мало что можешь сделать. И не нужно себя винить.
Но чувство вины грызло меня, ведь я знала, что Аледу плохо, – и ничего не делала, чтобы ему помочь.
К тому времени бессонница уже вконец меня замучила – каждую ночь я ворочалась по три-четыре часа, перед тем как уснуть. Но после экскурсии в «обновленную» комнату Аледа стало совсем тяжело. Я не хотела выключать ноутбук, поскольку без него мне было слишком одиноко, и гасить свет, потому что ненавидела темноту.
А еще я не могла перестать думать. Тревожные мысли так и роились в голове.
Я была в панике.
Когда я в последний раз не смогла помочь человеку в беде, человек сбежал из дома и пропал.
Я не позволю себе повторить эту ошибку.
Я должна что-нибудь сделать.
Оторвавшись от подушки, я открыла свою страницу на тамблере и представила, как кто-то стирает мои рисунки и разбивает ноутбук. Сама мысль об этом заставила меня скрипнуть зубами от злости. Я любила свое творчество больше жизни, оно для меня было важнее всего на свете. Если бы кто-то покусился на него, как мама Аледа покусилась на его комнату, его крошечный островок безопасности…
Я нашла в телефоне номер Аледа. В последний раз я звонила ему в октябре. Еще одна попытка хуже не сделает.
Я ткнула на значок вызова. Из динамика донесся гудок. А потом…
А: …Алло?
Его голос был в точности таким, каким я его запомнила: мягким, чуть хриплым, слегка нервным.
Ф: А-Алед, о, господи, я… Я не думала, что ты ответишь…
А: …О. Прости.
Ф: Что ты, не извиняйся, я… Я просто… Я так рада тебя слышать.
А: А…
Что я собиралась сказать? Не факт, что мне выпадет еще один шанс.
Ф: Ну… Как у тебя дела? Как университет?
А: Все… хорошо.
Ф: Здорово…
А: Тут много задают.
Из трубки донесся смешок. Интересно, как много он от меня скрывает?
Ф: Но с тобой все в порядке?
А: М-м…
Повисла долгая пауза. Я слышала, как бьется мое сердце.
А: Знаешь, мне… тяжело.
Ф: Да?
А: Думаю, тут многим нелегко.
Я насторожилась: мне почудились странные интонации в его голосе.
Ф: Алед… если тебе плохо, ты можешь мне рассказать. Знаю, мы сейчас почти не общаемся, но я… Я за тебя волнуюсь. Понимаю, ты, скорее всего, до сих пор меня ненавидишь, и не представляю, что ты обо мне думаешь… И я помню, что ты не хочешь слушать мои извинения. Но мне… мне не все равно, что с тобой происходит. Вот почему я тебе звоню.
А: А помнится, ты говорила, что боишься разговаривать с людьми по телефону.
Ф: Но не с тобой же.
На это он ничего не ответил.
Ф: Я сегодня ходила к тебе домой.
А: В самом деле? Зачем?
Ф: Думала, вдруг ты приехал. Хотела с тобой повидаться. Ты не отвечаешь на мои сообщения.
А: Прости… Я… Мне сейчас сложно…
Он не закончил предложение, и я так и не поняла, что он хотел сказать.
Ф: Так вот, твоя мама… Мы с ней поговорили. Она… сделала перестановку в твоей комнате. Покрасила потолок и кучу всего выкинула.
А: …Да?
Ф: Ага. Но мне удалось кое-что спасти. Я убедила ее, что некоторые вещи мне пригодятся.
Трубка отозвалась тишиной.
Ф: Алед? Ты тут?
А: Погоди… Она что, просто взяла и все выкинула?..
Ф: Да, но я забрала твои гирлянды! И не только! Утащила целую коробку…
А: …
Ф: Не понимаю, почему она сперва не спросила у тебя разрешения…
А: Это…
Ф: …
А: Ха-ха. Не волнуйся.
Я не знала, что еще сказать.
А: Мама всегда была такой. Я уже ничему не удивляюсь. Вообще ничему.
Ф: А ты… приедешь домой на Рождество?
А: …Не знаю.
Ф: Можешь пожить у меня, если хочешь.
Я была почти уверена, что он откажется, но, видимо, это был вечер чудес.
А: А твоя семья не будет возражать?
Ф: Нет, конечно! Ты же знаешь мою маму! А мои бабушки, дедушки, тети, дяди и двоюродные братья с сестрами очень шумные и дружелюбные. Просто скажем им, что ты мой парень.
А: Ну… ладно. Это будет очень кстати. Спасибо.
Ф: Не за что…
Он простил меня. Он больше меня не ненавидит.
Ф: А почему ты не спишь? Ночь на дворе.
А: Да так… Эссе пишу. Уже просил перенести срок сдачи.
Повисла долгая пауза.
Ф: Звучит паршиво.
А: Ага…
Я вдруг услышала, как тяжело он дышит. Может, заболел?
Ф: Но вообще-то уже слишком поздно для эссе…
А: (пауза) Ну да…
Еще одна мучительно долгая пауза.
Ф: И как… продвигается?
Когда Алед заговорил, голос его дрожал, и я поняла, что он плачет.
А: Ну… не очень. Если честно… Я вообще не хочу его писать. Просто сижу и целый день пялюсь в экран…
Ф: …
А: Я больше не хочу… этим заниматься.
Ф: Алед, уже слишком поздно. Ложись спать, напишешь завтра.
А: Я не могу. Мне нужно сдать его в десять утра.
Ф: Алед… Ну кто же садится за эссе в последний день?..
Он ответил не сразу. Я услышала хриплый вздох.
А: Ага…
Ф: …
