Я вылез из тележки и потянулся. Мы доехали уже до начала Одинокого проулка. Ночной ветерок кружил опавшие листья между металлическими сараями. Нигде не видно было ни души. Я все-таки оглянулся. Мне хотелось убедиться, что отец удовлетворился газетой и ушел домой. В проулке было тихо, и я пошел дальше. Секунду спустя я заметил, что Аманда осталась позади. Я обернулся.
Она стояла с напряженным видом, наклонив голову в сторону сараев.
– Что там? – крикнул я.
– Тсс, – шепнула она рассеянно, продолжая оглядываться, потом встрепенулась, выпрямилась и прижала руки к ушам. Тогда я понял. Похоже, я опять не заметил, как начал вздыхать и растревожил ее уши.
– Ничего-ничего, я просто остановилась кое-что проверить… – неохотно объяснила Аманда и двинулась ко мне.
Я не решился спрашивать дальше. Собственно, я и так знал ответ. Вздохи, уши и так далее. До конца проулка мы шли, не говоря ни слова. Осенняя лужайка уже открылась перед нами, сонно топорща в темноте сухие стебли, а вид у Аманды все еще был потерянный. Она шла медленно, прислушиваясь к тишине. Мне хотелось сказать что-нибудь, чтобы ее отвлечь.
– И что мы теперь будем делать? – спросил я. – Теперь, когда отец вернулся?
– Да ничего, – пожала плечами Аманда, кажется, наконец приходя в себя. Она придержала тележку на очередной кочке и продолжила: – Понаблюдаем за ситуацией. Может, твой отец и не заметит, что дома чего-то не хватает.
– Чего-то, – хмыкнул я.
Заметит ли отец, что дома чего-то не хватает. Как будто дома что-нибудь закончилось: мука или стиральный порошок. Аманда не обратила внимания на мою мрачную физиономию.
– Будем дальше делать дела. Я – разносить газеты, а ты…
– А я?
– А ты займешься школьными делами. И радио.
Эй вы, там, под одеялами, привет! С вами «Радио Попова» и я, Альфред, ведущий этой передачи. Начнем этот эфир с вопроса: что общего у Маугли, Тарзана и Ромула и Рема? Кто-нибудь хочет ответить? Никто, так я и знал, ладно, сам отвечу. Все четверо – человеческие дети, выращенные животными.
Ромул и Рем на самом деле люди только наполовину, потому что их отец был какой-то бог – кажется, бог войны. Дед Ромула и Рема царствовал, пока брат не отнял у него власть. Этот брат боялся, что в свой срок Ромул и Рем поступят с ним самим точно так же, и приказал утопить их. Королевский слуга опустил корзину с младенцами в реку, но коварный план не удался. Ромула и Рема нашла волчица, унесла в свою нору и кормила, пока младенцев не забрал пастух. Говорят, на этом месте братья основали Рим и он потом стал столицей Италии. А Маугли попал к волкам, потому что родители потеряли его в джунглях. У Маугли были еще другие друзья среди животных – пантера Багира и медведь Балу, они учили Маугли законам джунглей. А Тарзан после смерти родителей жил с обезьянами, а когда вырос, стал считать себя чуть ли не хозяином джунглей.
А что же отличает Маугли, Тарзана, Ромула и Рема от нас с вами? Вот ты, под одеялом, скажи! Та-дам, верно! Они все – придуманные персонажи. Но, хотите верьте, хотите нет, многие настоящие дети тоже выросли среди животных. Людей выращивали волки, медведи, собаки, козы, обезьяны и газели. Один шведский исследователь выделил таких детей в отдельную категорию:
Представь себе, каково это – расти среди животных. Кто ты тогда – человек или зверь? Кто бы тебе больше нравился, люди или животные? Один мальчик, которого вырастили куры, прыгал и кудахтал как курица, а девочки Амала и Камала, выросшие среди волков, передвигались на четвереньках и преимущественно по ночам. Если бы у меня был выбор, я бы хотел вырасти среди орлов. Может, тогда я научился бы летать. Представь себе: я рос бы с младенчества как птенец орла, а когда люди нашли бы меня, пролетел мимо них, как настоящий орел. Распростер бы над ними крылья, а потом взмыл вверх, прижал руки к телу, вытянул носки и с дикой скоростью бросился к земле – и в последний момент снова воспарил к небу!
Сейчас я живу в одном доме с кошкой и вороной, но они не заботятся обо мне, а я не забочусь о них. Мы просто живем в мире и согласии. Они не трогают меня, а я их, если только один из них не валяется в моем гамаке, а другой не лезет в мой рюкзак. Сначала я их немножко опасался, но теперь привык и не вздрагиваю, если среди ночи слышу шорох крыльев, а по утрам на меня смотрят черные птичьи глаза. Вообще-то теперь они мне очень нравятся, но все-таки я лучше был бы орлом, тогда бы я летал над ними как ветер.
И сейчас «Радио Попова» зажжет свечу для всех диких детей и их друзей-зверей. Вот, она уже горит. Ветер врывается внутрь сквозь фанеру, которая у меня тут вместо одного стекла, пламя трепещет. Зажги и ты что-нибудь, карманный фонарь или фонарик на телефоне. Или просто зажмурься и представь это пламя.
