Последним уроком была родная речь. Учитель велел нам написать сочинение на тему «Мой двор», а сам сел к окну. Он смотрел во двор и в раздумье постукивал пальцами по подоконнику. Мне не хотелось писать про асфальтированный двор и жухлые растения, обрамляющие парковку на Керамической улице, поэтому я решил написать про Амандин сад. Начал с еловой изгороди. Описал сплетение еловых лап и перешел к скрытому за ними саду. Описал запах яблок и как ветер шуршит по вечерам листьями. Написал про дом брусничного цвета и за ним обрыв, в который свалится, убегая, каждый, кто покусится на яблоки. Описал погреб, скрытый в зарослях малины и шиповника, и полевые цветы под яблонями.
От воспоминаний об Амандином дворе мысли мои незаметно потекли в нужном направлении. Ручка как будто сама скользила по бумаге, и я не обращал внимания на учителя, пока постукивание не прекратилось. Я поднял голову от листка и обнаружил, что учитель оперся о подоконник обеими руками и замер. Он смотрел наружу, потом вдруг повернулся и взглянул на меня.
– Альфред, – резко проговорил он, – мне нужна твоя помощь в подсобке.
– Прямо сейчас? – растерялся я. Я же как раз так здорово расписался.
– СЕЙЧАС ЖЕ! – рявкнул учитель и указал на дверь.
Я шагнул в коридор. Учитель вышел следом, но крутанулся на пятках и вернулся, чтобы забрать из класса мой рюкзак. Неся его на указательном пальце, учитель шел позади и подталкивал меня в спину, чтобы я держался с ним в одном темпе. В конце коридора была подсобка, где хранились свернутые карты, костюмы для спектаклей, спортивный инвентарь и прочие полезные вещи. Учитель открыл дверь и кивнул мне, приглашая внутрь.
– Заходи, заходи. – Он даже пальцами помахал нетерпеливо.
– А что нужно делать?
– Найди мне… м-м-м… ну, скажем, карту ботанического сада от 1829 года. Или от 1892-го. Или 1982-го. Не знаю, от какого года, поищи что-нибудь, все равно что. – Учитель сунул мне в руки рюкзак. – И не приходи в класс, пока не найдешь.
– А где искать?
– Где-где… Откуда я знаю! – рявкнул учитель и торопливо махнул рукой на карты в металлических тубусах. – Вон там!
Он вышел в коридор и закрыл дверь, но через секунду приоткрыл ее снова.
– Сиди тихо как мышь. Там идет важная контрольная. – Он кивнул на соседнюю дверь.
Из соседнего класса доносились звуки фортепиано и пение. Что-то не очень похоже на контрольную. Я вопросительно глянул на учителя, и он занервничал еще сильнее.
– Зачет по музыке, – отрезал он. – По хоровому пению. Ля-ля-ля!
Учитель захлопнул дверь. Я слышал, как отдаются по коридору шаги и открывается дверь класса. Но прежде чем учитель успел ее закрыть, послышались шаги из другого конца коридора. Широкие и решительные.
– А, это вы, добрый день, – натянуто проговорил учитель. – Чем обязан?
– Я по поводу своего сына, – откликнулся мужской голос.
Я прижался к двери и затаил дыхание, чтобы получше слышать. Этот голос я узнал бы из тысячи. Отец пришел искать меня в школу. Я осторожно приоткрыл дверь и посмотрел через щель в коридор. Отец стоял ко мне спиной, так что я не видел лица.
– Вот оно что, – холодно отозвался учитель. – Да, его и сегодня не было. Как видите, его место свободно.
– Да, я хотел сказать…
– Он что, заболел?
– Да-да, так и есть… – замялся отец и вдруг добавил нарочито серьезным голосом: – Очень, очень тяжело заболел.
– Сожалею, – кивнул учитель. – Нынче всякая зараза носится.
– Вот я потому и пришел. – Отец немного помедлил. – Хотел сказать, что он болен. Лежит дома и болеет. Не может прийти в школу.
Очевидно, отец надеялся найти меня в школе, но, не найдя, решил не говорить учителю, что я пропал. Наверное, ему было стыдно в этом признаваться. Или он не хотел, чтобы вмешивались посторонние. Когда я услышал это неумелое вранье, мне захотелось спрятаться понадежнее. Я тихо прикрыл дверь и сделал в темноте шаг назад, но споткнулся о вешалку. Послышался стук, и мне на голову упало что-то мягкое. Я не решился даже потрогать, что это, чтобы не издавать лишнего шума. Чуть двинулся и задел один из металлических тубусов с картами. Он с грохотом стукнулся о полку и остался стоять возле нее, готовый в любую секунду покатиться дальше. Я ухватился за торчавшие из него карты и поставил его поровней.
В коридоре стало тихо: учитель и отец явно услышали шум. Я зажмурился и сжал кулаки.
– У нас тут ремонт. Приходится временами напоминать, чтобы не шумели в учебное время, – пояснил учитель отцу и крикнул через весь коридор: – Эй, потише там!
– Ну что ж, я пойду, – с беспокойством проговорил отец. – Но если вдруг вы заметите…
– Если я замечу, что кто-то из учащихся пришел больным в школу, я немедленно отправлю его домой, – заверил учитель. – А если я замечу, что по школьным коридорам без дела разгуливают посторонние, мне придется сообщить об этом директору.
