– Вряд ли. Это не то место, в которое хочется возвращаться удовольствия ради, – заверил я. – Скоро увидимся!
Ирис закрыла глаза и принялась считать. Пробегая по Одинокому проулку, я заметил на стенах еще несколько таких же граффити, но останавливаться было некогда. Я пересек лужайку и обернулся, но с этого места Ирис было уже не видно. Я притормозил и пролез через еловую изгородь в сад.
– Что за Ирис? – уточнила Аманда.
– Ирис Сантанен.
– Ирис Сантанен, – повторила она. – Из Забытых?
Я кивнул и добавил, что Ирис что-то знает о моем отце. Потом быстро рассказал Аманде, как мы познакомились. Когда я упомянул про носки, по которым узнал Ирис, Аманда от души расхохоталась.
– А ты глазастый, – сказала она наконец. – Но иди скорее позови ее! Ты не заметил, что пошел дождь со снегом? Вряд ли твоя подруга будет долго тебя дожидаться.
Я сказал Аманде «спасибо» и побежал к Ирис. Она уже подпрыгивала на месте, обхватив себя руками, чтобы согреться.
– А еще подольше нельзя было? – крикнула она, едва увидев меня. – Я уж решила, что ты уселся там пить кофе, а про меня забыл.
– Я вообще не пью кофе. Пошли! – Я вдруг почувствовал непривычную уверенность. Сейчас я смогу показать Ирис то, что в одну ночь изменило мою жизнь.
Когда мы вынырнули из еловой изгороди, Ирис остановилась на тропинке и удивленно огляделась. Деревья уже облетели, остались только голые стволы, под ними чернела земля, с неба сыпал мокрый снег.
– Как красиво, – как зачарованная прошептала Ирис, несмотря на влажную осеннюю серость, которой был подернут затоптанный грязью двор. – Никогда не видела столько яблонь!
– Почти все разных сортов. Аманда может рассказать про них побольше, – с гордостью сказал я, шагая к видневшемуся за деревьями дому. – Кстати, вот это старое дерево, согнувшееся почти до земли, – антоновка.
– Здравствуйте, дерево Антоновка. – Ирис поклонилась.
– Здравствуй-здравствуй, – прокряхтел я сквозь ладонь таким голосом, каким могло бы говорить старое дерево, и покосился на Ирис.
Ирис рассмеялась и легонько толкнула меня локтем. Мы одновременно взбежали на крыльцо, на веранде сняли грязные ботинки и с мокрыми волосами вошли в дом. Аманда, наклонившись, подкладывала в печку дрова и даже не взглянула на нас – наверное, хотела сначала дать Ирис спокойно оглядеться. Мельба мягко спрыгнула из корзины с яблоками на пол и потянулась перед Ирис. Ирис села на пол погладить Мельбу, а та сразу начала тереться щекой о ее ладонь, а потом улеглась ей на ноги.
– Это Мельба, а вон там, на шкафу, – Харламовский, родственник, м-м… ну, в общем, одной Боровинки, – сообщил я, показав на гнездящуюся в парике ворону.
Ирис посмотрела на Харламовского и встала. Аманда захлопнула дверцу печки и подошла к нам.
– Значит, ты Ирис. – Она протянула Ирис руку. – Добро пожаловать. Я Аманда, друг Альфреда. А «боровинка» – это сорт яблок, не такой уж и благородный, хотя эта птица временами и ведет себя так, будто она голубых кровей.
– Здравствуйте! – Ирис быстро пожала протянутую руку.
– Снимайте скорее всё мокрое и вешайте сушиться, – велела Аманда, отгоняя от Ирис Мельбу.
Мы развесили куртки на стульях возле печки и сели за стол. Аманда принесла только что испеченный яблочный пирог и два стакана сока. Ирис немедленно отрезала себе большой кус пирога и принялась есть его ложечкой. Я ждал ее рассказа с таким нетерпением, что мне кусок в горло не шел.
– Ну расскажи уже, – поторопил я. – Что там было?
Ирис покосилась на Аманду, потом вопросительно посмотрела на меня.
– У меня как раз есть кое-какие дела, – громко сообщила Аманда, вставая из-за стола. – Разговаривайте спокойно.
– Не уходи! – Я повернулся к Ирис. – При Аманде можно рассказывать спокойно. Она уже достаточно знает про моего отца.
Аманда подняла брови и поглядела по очереди на каждого из нас. Ирис кивнула. Аманда налила себе еще кофе и снова села к столу. И Ирис начала рассказывать, что произошло на Керамической улице.
