– Ну ничего, – попытался я ее утешить. – Может, отец даже не вспомнит потом, откуда эта фотография, и ничего не поймет.
– Да если бы только фотография, – вздохнула Ирис. И рассказала, что она часто фотографируется в автоматах и всегда подписывает с обратной стороны, когда и при каких обстоятельствах сделан снимок. На моем фото она тоже написала дату и приписала: «Альфред, ведущий “Радио Попова”, передачи по субботам в 3:00».
– О нет! – охнул я. – Что будет, если отец это прочитает?
Краем глаза я видел, как Аманда подняла руки к уху со стороны Ирис. Я сглотнул вздох, который уже подступал к горлу, потому что про уши Аманды я Ирис ничего не рассказывал – не хотел выдавать Аманду.
– Не стоит пока печалиться. – Аманда пригладила волосы поверх уха. – У людей в карманах чего только не валяется, и всё в итоге оказывается в мусорке. Вот, посмотрите!
Она вытащила из кармана носовой платок с прилипшими к нему сухими листьями, кошачьей шерстью, леденцами от кашля и огрызком карандаша.
– По крайней мере, теперь мы знаем, что отец собирается уезжать. – Я старался звучать посмелее. – Спасибо, Ирис, что ты это выяснила.
Ирис чуть-чуть приободрилась и сказала, что было и еще кое-что. Спустившись к входной двери, Ирис хлопнула ею изо всех сил, чтобы это точно услышали наверху. Но на самом деле сама она осталась в подъезде. Когда отец со своей гостьей зашли в квартиру, Ирис на цыпочках прокралась обратно и прижала ухо к двери. В прихожей отец с женщиной говорили громко, и до Ирис долетали обрывки фраз. Женщина сказала, что за картину должны хорошо заплатить и что никто ничего не заподозрит. Отец заметил, что картонные трубки отлично влезут в коврики для йоги, а женщина согласилась, что йога нынче так популярна, что в самолете никто не удивится отцовскому багажу. Потом они отошли подальше от двери, и Ирис могла разобрать только названия городов: Мадрид, Шанхай, Дубай.
– Похоже, отец собирается наделать каких-то глупостей? – уточнил я.
– Судя по тому, что рассказала Ирис, твоему отцу есть что скрывать, – отозвалась Аманда. – Будьте осторожны.
Ирис погладила свернувшуюся у нее на коленях Мельбу и сказала, что ей, наверное, пора домой. Мельба боднула Ирис в живот, как будто в утешение. Харламовский, который во время нашего разговора тихо сидел на шкафу, тоже решил показаться Ирис. Он порылся в гнезде, нашел среди своих сокровищ погнутую чайную ложечку и уронил ее на стол перед Ирис.
– Ты им понравилась так же, как Альфред, – сказала Аманда. – Животные чувствуют хорошего человека.
Ирис покрутила ложечку в руках и слабо улыбнулась. На улице уже начало темнеть. Аманда сказала, что может проводить Ирис домой, когда пойдет разносить газеты, потому что бродить по Одинокому проулку в темноте – не самое приятное занятие. А до тех пор можно отдыхать. Ирис обрадовалась и осталась в Глуши на весь вечер. Мы сделали домашку, а потом валялись на полу перед печкой и играли с Мельбой. Аманда разыскала в шкафу еще один гамак и повесила его на антресоли рядом с моим. Ирис, укачавшись в гамаке, почти сразу заснула, а я уже выключал фонарик и тоже готовился спать, когда лестница скрипнула и на антресоль заглянула Аманда.
– Забыла отдать утром, – шепнула она и положила рядом с перилами два конверта. – Письма для «Радио Попова».
Привет, с вами «Радио Попова» и я, Альфред, его ведущий! За тему сегодняшней передачи мы благодарим нашего девятилетнего слушателя Абди, который прислал нам письмо. Советую приготовить бумагу и ручку – скоро они нам пригодятся. Ну как, нашли? Отлично! Вот что написал Абди:
