Почему, почему… Она не знала ответов на все «почему». Почему она неделю ходила сама не своя, а потом перекрасилась в блондинку? Потому что хотела быть похожей на нее (эту набитую московскую дуру, а разве она может быть другой? конечно, дура!) или потому, что ему нравятся блондинки? Ее природный каштановый цвет тоже смотрелся неплохо, но… Она перекрасилась. А потом с удивлением обнаружила, что каждое утро весьма критически рассматривает в зеркале свои бедра и по вечерам делает на ковре какие-то упражнения, вычитанные в женском журнале.
Поначалу мышцы болели, но через неделю это прошло. А потом она захотела прыгнуть с парашютом. Почему? Может, потому что видела в его доме фотографию, стоявшую на камине: он держит в руках темно-синий шелковый купол и белозубо улыбается. Может быть.
Только ему наверняка не пришлось копить на этот прыжок три месяца, откладывая понемногу с каждой крошечной зарплаты. А она копила: откладывала деньги, бумажку к бумажке, лелеяла свою надежду, потому что будущий прыжок казался ей причащением к ЕГО миру, веселому, бесшабашному и опасному.
И сегодня утром… Она сама не знала, из-за чего волновалась больше — из-за того, что ей предстояло ринуться в пугающую бездну, или из-за того, что… Ну ладно, чего уж там, скажем откровенно — она надеялась встретиться с ним, хотя и понимала, что шансов нет. Даже один из миллиарда — и то много. Скорее уж она выиграет в «Русское лото» три раза подряд. Но… Надежда — такая живучая тварь, что ей сухие математические расчеты? Зато как это было бы красиво! Они вдвоем, в воздухе. Нет, конечно, эта крашеная гусыня побоится прыгать. В этом Рита не сомневалась. А вот она…
Она смогла. И ей понравилось. И даже то, что на земле ее встретил не он, а какой-то… В общем, он тоже был высоким, но на этом сходство заканчивалось. Да и не могло быть никакого сходства, потому что ОН такой один.
И то, что до Ферзикова ей предстояло ехать на мотоцикле, тоже показалось Рите неслучайным. Она ничуть не испугалась, но…
Случай словно издевался над ней, он все время подсовывал какую-то дурацкую замену. Парашют, мотоцикл… Насмешка. Он словно говорил: «Я-то знаю, чего ты хочешь. А теперь на-ка, посмотри, что я для тебя приготовил!» С чувством юмора у судьбы все было в порядке. Но только юмор этот был немного черный.
Немного? О нет! Пожалуй, чересчур. И теперь, когда она сидела, привязанная к этому идиоту, ее утренние мечты казались ей еще более глупыми. Честно говоря, они и утром-то были глупыми, но Рита твердила, как заклинание: «Потому, что я так хочу. Я прыгаю просто потому, что я так хочу. Других причин нет». А теперь — что? Что ей твердить? Как ни крути, она оказывалась такой непроходимой дурой…
Она злилась на себя все больше и больше. Злилась и жалела одновременно. Ну ничего! Им бы только доехать до ближайшей деревни — а там она заорет так, что все собаки сбегутся. Она заорет и укусит этого сумасшедшего Джорджа за ухо, чтобы он остановился. Конечно, на скорости это делать нельзя, но ведь рано или поздно он притормозит? В деревне положено тормозить.
Но Джордж затормозил гораздо раньше — едва они выехали из леса на шоссе и спустились с какой-то горки.
— Эй, подруга! — сказал он, и Рите показалось, что его голос слегка дрогнул.
«Струсил!» — со злорадством подумала она, но стоило ей посмотреть в ту сторону, куда указывал Джордж…
Машина… Раздавленная машина. Вишневая «девятка». Боже!
Все происходящее напоминало сон: чудовищный, кошмарный сон. «Ну да, ведь так бывает только в снах. Такой незаметный и вместе с тем — моментальный переход от Света к Тьме. Только во сне».
Она пробовала убедить себя в этой спасительной мысли — что она спит, стоит только открыть глаза, и она проснется в своей постели. На худой конец — в сестринской, на продавленном диване… Но… Боль в губе и затекшие руки говорили ей обратное. Она не спала.
— Ты видишь то же самое, что и я? — продолжал Джордж. — Да? Разбитую тачку и… — Он как-то зябко пожал плечами. Рита отвернулась.
— Нет, я вижу алые паруса на горизонте, — огрызнулась она. — Развяжи меня, ублюдок!
— И никого вокруг, — словно не слыша её, сказал Джордж. — Никакой милиции, сечешь? Как тебе это нравится?
— Мне это никак не нравится. Развяжи меня немедленно!
— Послушай, — по его голосу она поняла, что он начинает злиться, — нам лучше держаться вместе, понимаешь?
— Вот в этом я как раз сильно сомневаюсь. В том, что мне лучше держаться с тобой. — Она помедлила. — Если мой друг узнает, он тебя убьет.
Джордж дернулся всем телом — наверное, усмехнулся. Похоже, ее угроза не сильно-то на него подействовала.
— Какой друг? Этот, что ли? — Он кивнул назад. — Пусть сначала догонит.
— Нет, другой, — со злостью сказала Рита. «Вот сейчас вцепиться бы ему в ухо…»
