— То, что случилось с тобой, вполне могло произойти и со мной, — признался Эрнст. — Ни один человек не гарантирован от того, чтобы не совершить какую-нибудь ошибку. Единственное, чего мы ни в коем случае не должны допустить, товарищи, это то, чтобы врагам удалось посеять в наших рядах недоверие.
— Вполне с тобой согласен, — поддержал его Фриц, решив, что это было сказано правильно и вовремя. Своими последними словами Эрнст как бы подвел итог разговору на эту тему.
Макс отошел от двери и приблизился к столу, хотя лицо его все еще сохраняло несколько озабоченное выражение.
В дверь постучали, и вошел Алексей.
— Для нашей охраны Тадеуш выделил пятерых людей, — сказал он. — А сейчас хозяин хотел нас покормить, но без вас мы не можем начать. Мы вас ждем!
Трапеза, на которую Ян Сойка пригласил своих гостей, состояла по тем голодным временам из редких деликатесов: меда и хлеба было вдоволь, более того, на столе появилась даже бутылка самогонки.
— Ешьте, ешьте досыта, — радушно предлагал партизанам хозяин. — Завтра утром все продукты я должен буду отвезти фашистам, и тогда уже нечем будет угощать.
Польские солдаты принялись за еду. Немецких и советских товарищей не пришлось долго упрашивать. Хлеб и мед хорошо утоляли голод. Выпили по рюмке самогонки.
Живущий в одиночестве Сойка оказался очень милым и разговорчивым человеком. Настроение у всех поднялось. Один из поляков начал подшучивать над хозяином, укоряя его в том, что такой здоровый мужчина, да еще в расцвете лет, не имеет жены, а это плохо, так как жизнь без жены — это и не жизнь вовсе, а жалкое существование.
Сойка со смехом ответил, что он вообще ничего не боится, а иначе давно затрясся бы от страха, ведь у него в доме нелегально живет целая группа антифашистов. Однако он не имеет ни малейшего желания помогать фашистам, вот, собственно, почему он и дал клятву помогать Армии Крайовой. А если бы он был человеком семейным, то его каждую минуту могли бы забрать в вермахт, жена осталась бы одна и ей пришлось бы выполнять все тяжелые полевые работы, а Армия Крайова таким образом лишилась бы надежного убежища. Вот и выходит, что от его женитьбы никому бы никакой пользы не было.
Слова хозяина понравились всем. Чашки снова наполнили медом. Отказался лишь один Андре. Он и к самогонке даже не прикоснулся, боясь, что алкоголь только ухудшит его и без того плохое настроение. Мысль, что товарищи разочаровались в нем, терзала душу Андре. Он понимал, что они доверяют ему и сейчас, но все же чувствовал себя виноватым. Андре сознавал, почему притупилась его бдительность. Об этом знал только один он, и больше никто. Дело в том, что ему хотелось поскорее увидеть Анатолия Невойта, чтобы поговорить с ним и посоветоваться.
Нелегко складывались их отношения вначале. Острые замечания Невойта ранили Андре. Сила и самоотверженность молодого капитана открылись ему лишь тогда, когда он очутился в Люблинце. С тех пор Андре всегда недоставало Невойта и его советов. Узнав о том, что с Большой земли будет самолет, Андре захотел известить об этом командира партизан, так как никто, кроме Невойта, не смог бы так быстро помочь им найти место, удобное для выброски грузов. Кроме того, он полагал, что Центр и сам по себе известит об этом капитана. Именно поэтому сообщение связного о Невойте Андре принял как нечто само собой разумеющееся.
Урок, который получил Андре, оказался горьким, и он намеревался пережить его один, чтобы не беспокоить товарищей. К счастью, сейчас они вели себя так, как будто уже забыли об этом. Вилли и Макс вели общий разговор. Фриц полез на чердак, а Эрнст занялся печкой. Время близилось к полуночи. Вскоре ушел хозяин, но остальные, видимо, не собирались покидать теплую кухню.
От мыслей, в которые Андре углубился, его отвлек громкий стук. Разговоры мигом стихли. Не успел никто и слова сказать, как Алексей выскочил в коридор и спросил, подойдя к входной двери, кто там. Через минуту он вернулся и тихо проговорил:
— Там полицейский какой-то пришел. Что будем делать?
— Всем быстро на чердак! — приказал Андре, у которого при одном только слове «полицейский» из головы мгновенно вылетели все тяжелые мысли. Пока все на цыпочках прошмыгнули по коридору, он собрал всю посуду со стола в таз и спрятал его под печку.
Эрнст сорвал с веревки перед печкой свои мокрые вещички.
— Исчезай, я бегу за тобой!
— Откройте! Полиция! — В дверь уже колотили что было сил.
Эрнст начал быстро натягивать на себя гитлеровский френч. Окинул взглядом кухню, не заметил ничего подозрительного. Бегом бросился в спальню и разбудил уже уснувшего хозяина. Сойка не сразу пришел в себя, и лишь новый стук в дверь как пружиной выбросил его из кровати. Он босиком выскочил в коридор и, громко зевая и ругаясь, пошел к двери.
