Однако страх, охвативший Ваховяка, оказался сильнее его воли. Доведя патриотов до Глиницы, он поспешно распрощался с ними, сказав, что это и есть то самое место, куда ему было приказано привести их. Антифашисты не поверили ему, так как проделанный ими путь был слишком короток и вышли они не на развилку дорог, а только к повороту. Спустя каких-нибудь полчаса они убедились в том, что Ваховяк подло обманул их: вместо леса перед ними расстилалась ровная местность. На короткое время облака на небе расступились и лунный свет залил равнину, на краю которой находилось какое-то село. Что это было за село, никто из них не имел ни малейшего представления.
— Тогда пошли вперед, — сказал Эрнст. — С помощью компаса мы как-нибудь доберемся до нужного нам места.
Обойдя спавшее село, патриоты подошли к насыпи, по верху которой были уложены рельсы.
Вилли вытащил из кармана схему пути. На ней действительно было помечено железнодорожное полотно. Оно вело от Люблинца на север и в одном месте должно было пересекать лес. На другую сторону им надо перебираться в любом случае, так что пересечь железнодорожное полотно можно и сейчас.
Патриотам было ясно, что теперь надо двигаться на северо-восток. Однако им пришлось несколько задержаться, так как неподалеку проезжал полицейский на велосипеде. Когда они добрались до леса и остановились, чтобы немного передохнуть, по вершинам деревьев начали скользить лучи мощного прожектора. Пришлось срочно уходить в глубь леса. Пройдя некоторое расстояние, они вышли на болотистую местность.
Теперь на их пути все чаще и чаще стали попадаться ручьи и осушительные канавы. Перепрыгивая через одну из канав, Фриц оступился. Груз и динамо-машина, которые были у него за плечами, потянули его вниз. Наполненная водой канава оказалась глубокой. Он ушиб левую руку и с трудом шевелил ею. Хорошо было бы бросить динамо-машину, хотя Фриц прекрасно понимал, что этого ни в коем случае нельзя делать.
Вилли и Эрнст, к счастью, видели, как Фриц упал. Они бросились к канаве и помогли ему выбраться. Сам он вряд ли мог бы сделать это. Теперь идти пришлось значительно медленнее. При таком темпе дойти до Лебков за ночь они, разумеется, никак не могли.
Небо между тем очистилось от туч, и в лесу стало заметно светлее. Выйдя на небольшую поляну, на которой лежали свежесрубленные деревья, антифашисты решили отдохнуть. Фриц снял с себя одежду и повесил ее сушить, а сам залез в палатку, которую друзья установили, пока он раздевался.
Наступило утро. Лес стоял в осенней красе. Солнышко приятно пригревало, а ветки деревьев ослабляли порывы ветра. Даже в этих густых зарослях патриоты не могли считать себя в полной безопасности. Вилли это место не нравилось. И целый день, независимо от того, лежал он в засаде или спал, его преследовали тяжелые сны. Ему казалось, что он видит и слышит преследователей.
— Да не играй же на наших нервах! — рассердился Фриц. — Своими опасениями ты нас сведешь с ума. Закрой глаза и спи, иначе до такого состояния дойдешь, что тебя придется нести всю дорогу.
Вилли обиделся и замолчал. Вечером товарищи несколько облегчили его рюкзак, чтобы ему было легче идти. Компас снова завел их на мокрый луг, а затем в болото. Пришлось повернуть обратно, так как вода заливалась даже за голенища сапог.
Вскоре они вышли к речке, на берегу которой стоял дом. В окне дома горел свет. Эрнст заметил большое мельничное колесо и высказал предположение, что где-где, а уж на мельнице обязательно должен быть хлеб. К слову сказать, всю провизию, которую им дала Элизабет Штудент, они уже съели. Фриц получил задание зайти на мельницу, купить что-нибудь поесть и одновременно выяснить, как называется это место. Фриц вошел в дом мельника без оружия. Вилли и Эрнст на всякий случай остались стоять у входа, держа автоматы наготове.
На сей раз патриотам явно не повезло. Женщина, впустившая Фрица в дом, оказалась настоящей дамой, которая не собиралась отвечать ни на один вопрос. Она говорила только «нет» или «не знаю». С презрением смотрела она на небритого мужчину, с сапог которого на ковер стекала грязная вода. Она готова была выгнать его вон из дома, но этому, видимо, помешала молодая девушка, сидевшая в комнате. Увидев, что в соседней комнате стоит телефон, Фриц решил своевременно ретироваться.
— Жаль, что у меня не было автомата, — со злостью сказал он своим товарищам. — Тогда бы она сразу поняла, что я не шучу. Мельница, видимо, отнята у хозяина и передана во владение этой немецкой гусыне, которая и корчит из себя барыню. Предупреждаю вас, что я второй раз в дом ни за что не зайду. Уходить нам нужно отсюда.
