Сначала разговор зашел о воздушных налетах и о том горе, которое постигло Черного. Затем Эрнст рассказал хозяевам о последних событиях в Люблинце, о которых те знали только по дошедшим до них слухам. Когда хозяин выслушал его рассказ об ужасах, которые натворили гитлеровцы в городе, он наполнил стопки еще раз, но на сей раз руки его сильно дрожали. Выпили уже без тоста.
— Ни в сарае, ни в хлеве вам жить не придется, — неожиданно заявила хозяйка без всякого перехода. — Посидите немного, я сейчас застелю постели чистым бельем.
Однако патриоты, отвыкшие от таких условий, начали энергично отказываться, и больше всех старался Фриц.
— Вы напрасно спорите: моя Элизабет не терпит возражений. — Хозяин с улыбкой перевел взгляд с Фрица на свою жену. — Кто с ней не согласен, тому трудно приходится. Как-то она везла на ручной тележке оружие и боеприпасы для солдат Армии Крайовой, сверху все это было прикрыто мешками. По дороге в Люблинец остановил ее один полицейский, который хотел проверить, что она везет. Сначала она обозвала его зеленым дураком, а когда это не помогло, прямо на улице отвесила ему оплеуху. После этого он поскорее пропустил ее без проверки.
— Мы с мужем служим в Армии Крайовой, оба числимся в отряде Тадеуша, — с гордостью пояснила хозяйка, а затем рассерженно добавила: — Как он мог допустить, чтобы фашисты разбили всю его группу? Тут что-то не так! Попался бы он мне в руки!
Лицо у женщины раскраснелось, глаза горели негодованием. Она была полна энергии и оптимизма. Во всех практических вопросах она сама главенствовала в семье, а ее симпатичный муж не препятствовал ей, и это шло только на пользу их браку. Все в их доме так и сверкало чистотой, хозяева были дружелюбны и приветливы.
Гостеприимство хозяев пришлось патриотам по душе. Пока они спали, хозяева старались не шуметь и оберегали их сон. Когда пришло время задать корм скотине, хозяйка разбудила пятнадцатилетнюю дочку и послала ее во двор покараулить. Со двора хорошо просматривалась вся улица.
Перед рассветом Вилли и Фриц проскользнули на гумно, откуда намеревались провести радиосеанс связи с Центром. Однако слышимость оказалась плохой, в наушниках что-то трещало и визжало, и Фриц опасался, что все это связано с неисправностью его рации. Фрица охватило сильное раздражение: надо же, чтобы такое произошло как раз тогда, когда им срочно нужно связаться с Центром и сообщить туда обо всех переменах. Самолет с Большой земли, видимо, уже готов к вылету, а двое парашютистов наверняка сидят на своих вещах, с нетерпением ожидая отлета.
Вилли, как мог, утешал радиста. Он сказал, что, возможно, Макс уже известил обо всем Центр, а если нет, то завтра утром они будут у Анатолия и передадут радиограмму через него.
Фриц нервничал, ругался. Он вспомнил о резервной рации, которую они спрятали в сарае у Прандоха. Может быть, фашисты ее не нашли?
Во дворе они столкнулись с Йозефом Штудентом, который попросил их зайти на минутку в кухню, где на плите уже дымился вкусный ароматный суп.
Хозяйка сразу же разлила суп по тарелкам и положила на стол хлеб.
— Вас, пока вы находились на гумне, совсем не было слышно, — с удивлением заметил Штудент. — Тише вас и хорошо выдрессированный пес не просидел бы. Если бы не Эрнст, который лежал на своей постели, я бы мог подумать, что вы все ушли.
— Ушли, даже не поблагодарив? — удивился Фриц. — Как же нехорошо вы о нас думаете!
— Да, так вы поступить не могли, но иногда такое исчезновение — самое лучшее. Большинство групп, которые у нас жили, так и уходили: ночью придут, а утром их и след простыл.
— А что это были за группы?
— Советские группы. — Хозяин обмакнул в суп горбушку хлеба и на миг задумался. — Два раза были разведчики, а то все русские пленные, которым удалось бежать из лагеря. Это я так думаю, ведь я их об этом не спрашивал. Для нас с женой это были борцы или люди, попавшие в беду, и только. Этого нам вполне достаточно, чтобы помочь им. Черный обычно устраивал их в сарае, и, по-моему, он же уводил их отсюда.
— Черный, вон оно что. — Вилли отложил ложку в сторону и задумался. До сих пор он не испытывал особого доверия к крайсквартирмейстеру и его продовольственным источникам. — Это для меня новость, — добавил он. — Почему мы раньше этого не знали?
— Из-за конспирации. — Эрнст ехидно усмехнулся. — Тадеуш — человек очень осторожный, а мы, видимо, не пользовались его полным доверием. Поэтому мы и не знали, что Черный у нас под носом, так сказать, хранит свои тайны.
Эрнст встал из-за стола и, поблагодарив хозяев за завтрак, сказал:
— Камарад Штудент, мы бы хотели открыть перед вами свои карты. Нам необходимо поскорее встретиться с Черным, чтобы воспользоваться его картой, так как следующей ночью мы должны быть в лесу возле Лебков. Лучше всего, если вы дадите нам проводника, ну хотя бы на половину пути. Можете вы нам помочь в этом?
За хозяина ответила его жена:
— Вам нужен проводник, и вы его получите.
