Они обсудили свое намерение с Кубацем, который отнюдь не отговаривал их. Волна облав, прокатившаяся по округе, вплотную подошла к Павонкову. Кубац быстро подготовил все необходимое для переправы, а затем пригласил антифашистов на высотку возле водокачки, где их уже поджидали Черный и Эдвард.
— Ваши товарищи все еще находятся у нас, — сообщил немцам Эдвард, поздоровавшись с ними. — Семнадцатого октября мы проводили их в Дралин, а уж оттуда они направятся в леса под Лебками. Они говорят, что им обязательно нужно туда прибыть.
Андре не проронил ни единого слова. Услышанное не только расстроило, но и потрясло его. Андре не поделился с Эрнстом своими намерениями встретиться с Невойтом, так как полагал, что, чем меньше людей знает об этом, тем лучше. Андре, разумеется, хотел добра всей группе, но в то же время он нес ответственность за нее.
— С тех пор мы о них ничего не слышали, — заметил как бы между прочим Черный. — Яна Вилька и многих других товарищей власти арестовали, остальные были вынуждены бежать.
Андре еле сдержался, чтобы не воскликнуть: «Нет! Нет!», но вместо этого он лишь молча кивнул. Его мучили назойливые мысли. Заговорил он только тогда, когда они оказались на высотке:
— Что касается меня и Макса, то тут вы можете о нас не беспокоиться. Завтра утром мы отправимся на поиски наших товарищей.
— И где же вы их собираетесь искать? — поинтересовался Черный. — Ведь это же равносильно самоубийству. Они вас не ждут.
— Если они живы, то мы их обязательно найдем, — спокойно проговорил Андре.
До сих пор Макс молчал. Его нисколько не удивил приход Эдварда. Он прекрасно понимал, что́ сейчас творится с его другом Андре, который всегда остро переживал и большие и маленькие неудачи. Он видел, что Андре решил исправить ошибку, допущенную им ранее, и тем не менее Макс поддержал Черного, сказав, что намерения Андре действительно граничат с безумием.
— Но ты не подумал о том, что на это скажут в Центре. Как-никак нам было приказано не сворачивать базу.
— Хорошо. Не будем больше об этом говорить, — согласился Андре.
На столе у мельника уже стоял завтрак. Рох Курпирц обрадовался гостям. Он был недоволен тем, что его сыновья вынудили антифашистов уйти с мельницы. Ему казалось, что на то не было особых причин.
Осторожный Эдвард немного проводил гостей. У мельника имелся небольшой дом, на чердаке которого и укрылись патриоты. Правда, дом этот стоял у дороги, по которой шло интенсивное движение, но патриотов это нисколько не смущало: во время пребывания в Люблинце они привыкли и к худшему. Зато этот дом был удобен тем, что его черный ход вел в парк и, следовательно, входить и выходить из дома можно было незаметно.
Вечером партизаны перенесли рацию в лес и сообщили в Центр о смене своего местонахождения. Центр же в свою очередь сообщил им, на какие объекты они должны обратить особое внимание. Как и раньше, его в первую очередь интересовало все, что имело отношение к железным и шоссейным дорогам. Новым заданием была разведка укрепленных районов и складов оружия и боеприпасов.
После города Макс чувствовал себя в Павонкове более свободно. Здесь не нужно было ни прятаться на каждом шагу, ни шептаться, боясь, что тебя могут услышать. От Черного он узнал, где находятся скопления гитлеровских войск и где именно располагаются склады боеприпасов. Во время проведения долгих разведывательных рейсов он имел возможность испытать собственные силы. На любое задание он шел всегда охотно, потому что любил это дело. Охотнее, чем со старыми опытными товарищами, он ходил на задание с Юлианом. Младший сын мельника всегда сопровождал Макса и помогал ему. У него были завидные способности к наблюдению. Оба они, как нельзя лучше, дополняли один другого.
Андре же никак не мог отделаться от мысли, что с нетерпением ожидает Эрнста, Вилли и Фрица. Все разговоры, которые он вел, обычно кончались тем, что он начинал мысленно укорять себя. Это не мешало работе в целом. Работать с Андре было легко, особенно писать различные антифашистские плакаты и лозунги. Он регулярно слушал передачи гитлеровского радио и потому знал, какие лозунги или воззвания в тот или иной момент будут восприняты лучше всего.
В это время Макса очень заинтересовала дочка мельника. Незаметно он увлекся ею. Началось это с той минуты, когда она в первый раз принесла им еду на чердак. Девушка поздоровалась, поставила чугунок и тарелки на стол и остановила взгляд на радисте.
— Я Макс, — представился он, смутившись под ее внимательным взглядом. — А это мой друг, зовут его Андре. Его часто называют профессором, а меня — его сыном. А как ваше имя?
— Хелена, — ответила девушка, не отводя от него глаз. Ростом она была не высока, как и все дети в семье мельника, но по сравнению с кряжистыми братьями казалась особенно хрупкой и стройной. День был ветреный, и голова девушки была повязана платком, длинные концы которого спускались ей на плечи. Круглое лицо Хелены казалось бледным.
Макс инстинктивно провел рукой по подбородку, словно проверяя, не забыл ли он сегодня побриться.
