— Теперь я коротко информирую вас о нашем отряде, — продолжал разговор майор. — Обстановка, в которой мы действуем, несколько усложнилась. О польских националистах вы сами только что слышали. По сообщению польских товарищей из Армии Людовой, мы имели дело с бандой численностью до двух тысяч человек, уже неоднократно нападавшей на части и подразделения как Армии Людовой, так и Армии Крайовой. В бою под Влощовой бандиты убили пятьдесят шесть человек. Уже одно это кое о чем говорит. Появилась банда в этих местах около месяца назад и по заданию эсэсовцев активизировала здесь свою деятельность и против нас и против всех польских патриотов. — Шаров провел рукой по слегка поседевшим волосам. С улицы, откуда-то издалека, послышались одиночные выстрелы. — Вы, видимо, удивлены тем, что мы уходим из села, когда эти бандиты собираются войти в него, — продолжал майор. — Но не забывайте о том, что мы здесь находимся по просьбе польских товарищей, как бы являемся их гостями, и, следовательно, должны считаться с их мнением. Командир Третьего округа Армии Людовой, на территории которого мы с вами находимся, отдал приказ избегать столкновений с реакционными вооруженными отрядами, так как пока нашим главным противником остаются гитлеровские оккупанты. А потому сейчас нет смысла начинать борьбу с внутренним врагом. Разумеется, польским товарищам приходится нелегко, так как в создавшейся обстановке бандиты всегда выступают в роли нападающего.
— Уж не поэтому ли отсюда отведена бригада генерала Бема? — спросил майора Эрнст. — Во время нашего перехода сюда мы не столкнулись ни с одним подразделением Армии Людовой.
— Нет, причина совсем в другом, — ответил Шаров. — С наступлением холодов польским патриотам пришлось несколько сменить тактику. Дело в том, что листва с деревьев опала и леса стали лучше просматриваться. Там, где летом легко было спрятаться в густой зелени, теперь заметно любое движение. Именно поэтому польские патриоты временно отказались от создания больших лесных лагерей. Штаб и штабные подразделения польских патриотов движутся сейчас в сторону фронта. Основная тяжесть борьбы против оккупантов на местах легла на гарнизоны Армии Людовой, на казарменные подразделения и даже на мелкие группы польских патриотов. Нам также предстоит разукрупнить наши подразделения и группы, иначе будет трудно вести борьбу. Отряда Куприянова, который был заместителем у Невойта, уже нет в этих местах. Я говорил вам о том, что условия, в которых мы находимся, усложнились. Фашисты заметно активизировали свою деятельность.
В комнату снова вошел какой-то партизан и доложил, что бандиты приближаются к Котфину с двух сторон. Поскольку время торопило, было решено продолжить этот разговор позже.
Ночью к расположившимся в лесу на ночевку немецким антифашистам пришел партизан по имени Владек. Он отвечал за группу больных и раненых из отряда Шарова. Ему было поручено оказать соответствующую медицинскую помощь и антифашистам.
Рано утром к раненым пришел доктор. Немцы сразу же узнали его. Это был бывший партизанский врач из отряда Невойта, которого все называли Челябинском по названию города, откуда он был родом. Доктор почти совсем не изменился за это время.
— В своей работе, — объяснил доктор, — я всегда иду от простого к сложному, поэтому сначала я займусь Эрнстом, потом Вилли, а Фрица оставлю напоследок. — Осмотрев лицо Вилли, он сказал: — Ну, твой портрет я не намерен портить. При первой же возможности тебе нужно будет сделать рентгеновский снимок, а лицевой хирургией я пока еще не занимался. — Затем доктор обратился к Фрицу со следующими словами: — Сейчас я займусь тобой. Стисни зубы как следует, так как наркоза у меня нет.
Фриц страшно страдал от боли, на лбу у него выступил пот, из глаз градом катились слезы. Осмотрев его рану, Челябинск присвистнул: много мелких осколков кости засело в ране. Края раны уже несколько воспалились.
— Тебя придется отправить в лазарет, — вполне серьезно сказал врач Фрицу.
После того как патриотам была оказана первая медицинская помощь, Владек привел их в одинокий домик, стоявший в лесу. Хозяева дома были заранее предупреждены о приходе раненых, которых им предстояло не только укрывать у себя, но и кормить.
Эрнст же еще утром ушел в штаб отряда, откуда он надеялся связаться с Центром, чтобы сообщить туда последние новости. До сих пор он неплохо себя чувствовал, но неожиданно, вернувшись из штаба, заболел: его стали мучить сильные боли в желудке. Временами у него повышалась температура и он начинал бредить. Тем не менее он решил ничего не говорить врачу о своей болезни.
После осмотра и перевязки раненых доктор, разумеется, доложил об их состоянии майору Шарову, который считал, что раненых и больных необходимо отправить в лазарет или госпиталь. Майор решил предложить Эрнсту и Вилли, раны которых тем временем почти зажили, остаться у него в отряде, так как ему был нужен каждый боец, а Фрица, состояние здоровья которого внушало опасение, с группой больных и раненых первым же транспортом перебросить на Большую землю.
