Невойт приказал им незаметно добраться до населенного пункта, найти там старосту и, расположив его к себе, вернуться обратно с несколькими буханками хлеба или, на худой конец, мешком картофеля.
Повторив полученное приказание, Алексей, как старший группы, увел товарищей. Особого воодушевления ребята, разумеется, не испытывали, потому что устали, как и остальные.
Прежде чем лечь и немного отдохнуть, Невойт проверил посты охранения. Он хорошо понимал, что нападения противника можно ждать в любой момент, хотя лесник и хвалил им этот лес. На самом же деле лес был не очень густ, а самое главное — в нем почти не было подлеска. От внимания капитана не ускользнуло и то, что в этом районе есть довольно широкие дороги, а в лесу много просек. Все это говорило о том, что каждую минуту партизаны могли ожидать нападения с любой стороны, так что об организации постоянного партизанского лагеря здесь не могло быть и речи, а если им все-таки предстояло провести здесь не одни сутки, то нужно было заранее спрятать все вещи, чтобы быть в состоянии легко сняться с места в любой момент.
И все-таки несмотря ни на что майор Шаров уже довольно долгое время держался в этих местах. По словам учителя и лесника, майор сначала вел здесь непрерывные бои с противником, а потом постепенно вжился в обстановку. Анатолию Невойту хотелось поскорее разыскать майора, чтобы лично справиться о его здоровье, потому что, собственно говоря, от этого зависело и то, кто поведет дальше группу немецких антифашистов. Другая же группа в это время должна была находиться где-то поблизости, чтобы в случае необходимости иметь возможность оказать помощь товарищам. В штабе партизанского движения этот вопрос решить было трудно. По радио Невойт получил приказ выдвинуться в район операции, на месте уточнить обстановку и договориться с Шаровым.
Обо всем этом и думал капитан Невойт, перед тем как уснуть. Мысли не давали ему покоя. Он подумал, что еще раз во что бы то ни стало надо побеседовать с немецкими антифашистами. Невойту было что сказать им. Капитан считал, что он, как товарищ по борьбе, должен был даже высказать им кое-какие критические замечания.
Капитан предвидел, в каком состоянии окажутся антифашисты, предоставленные самим себе, и хотя все они, кроме Макса, были опытными борцами подполья, но все-таки не были партизанами. По сути, у них даже не было времени, чтобы привыкнуть к партизанской жизни, а курсы, которые они прошли, были слишком короткими. К тому же партизан должен обладать железными нервами, а для того чтобы закалить их, тоже нужно известное время.
Так и не найдя ответа ни на один беспокоящий его вопрос, Невойт наконец заснул. Проснулся он оттого, что услышал, как кто-то говорил Наташе:
— Мы должны немедленно доложить об этом: ведь все пошло насмарку!
Когда Невойт открыл глаза, он увидел перед собой Алексея и его двух товарищей. Все трое были не то что обеспокоены, а, скорее, растеряны. Капитан решил, что партизаны, по-видимому, натолкнулись на противника. Однако по выражению лиц разведчиков он понял, что такая опасность им пока что не грозит.
Солнечные лучи проглядывали сквозь листву деревьев, и в лесу сделалось тепло. Кругом стояла тишина. Многие партизаны еще спали, а те из них, кто только что сменился из охранения, выбирали себе удобное местечко. Наташа была уже причесана, ее темные волосы блестели, словно вымытые. Рядом с ней сидел Вилли с котелком между коленями и ложкой в правой руке. Фриц, лежа на животе, внимательно осматривал динамо-машину, неся которую Макс ночью сорвался с насыпи. Все трое с беспокойством смотрели на Алексея.
Невойт проворно вскочил на ноги и потянулся.
— Ну, докладывай, — проговорил он. — Нужного дома вы не нашли, видимо по ошибке прошли мимо, но обратно вернулись незамеченными. Так или нет?
— Ничего подобного с нами не произошло. Просто старосты не оказалось дома: он на велосипеде уехал к фашистским властям еще до того, как мы появились у него. Жена его сказала, что ожидает возвращения мужа только вечером, но и то не уверена в этом на сто процентов.
Доложив, Алексей вздохнул свободно, а затем рассказал, как выглядит населенный пункт Лебки. В нем, собственно, одна-единственная улица. Судя по всему, оккупантам там забирать больше нечего. Жена старосты сказала, что ни полиции, ни гитлеровцев в селе нет, а фашистские «заготовители» заглядывают к ним лишь время от времени. Она говорила с ними довольно дружелюбно до тех пор, пока разведчики не попросили у нее хлеба или картошки. Женщина в тот же миг захлопнула перед их носом дверь дома. Алексей предложил капитану как следует осмотреть все село, чтобы поискать там что-нибудь из провизии.
Невойт наотрез отказался от этого, поскольку им во что бы то ни стало надо было установить связь с Шаровым, а не отвлекаться на второстепенные вопросы.
— Если староста к ночи не вернется домой, двинемся в другое село. До тех пор ничего не случится, а пока подождем.
Радист Фриц внимательно прислушивался к разговору, а затем произнес:
