Молодого врача нашли на том самом месте, где он заснул. Он спал мертвецким сном. Когда его разбудили, он рассмеялся и сказал, что преспокойно проспал был до самого вечера. Бегом они все-таки догнали группу, которая за это время ушла еще дальше. Невойт молча встретил уральца, и вообще в тот день он был молчаливее обычного. Более того, несколько позже он даже не вмешался в спор Фрица и Андре. Вспотевший от быстрого бега Фриц, которого мучила жажда, попросил яблоко у Андре. Яблоки давно были разделены между партизанами и съедены ими, но у Андре имелся небольшой запас, который они откладывали вместе с Вилли. Андре извинился, но твердо сказал, что их запасы не распространяются на него, радиста. Это взорвало Фрица. Он разгорячился и начал громко говорить о том, что он до сих пор не сомневался в своем командире и полагал, что тот относится к нему по-товарищески. Вилли с трудом удалось утихомирить Фрица.
Место следующего привала назначили в густом молодом лесу, в лощине, скрытой растительностью со всех сторон. Неподалеку от этого места находилась, видимо, сортировочная станция. Оттуда до них доносились частые свистки локомотивов, лязг вагонных буферов, крики команд, а над деревьями поднимались белые облачка паровозного дыма. Невойт не без цели назначил Фрица на самый ответственный пост. Маскируясь в указанном ему месте, Фриц недовольно вспоминал о своем срыве и криках и ругал себя. Ведь не так далеко отсюда находилось человеческое жилье и жили люди, только неизвестно — друзья или враги.
В густом подлеске Невойт беседовал с Андре, Вилли и Эрнстом. Выслушав подозрения Андре относительно железнодорожного обходчика, он предложил создать небольшую разведгруппу во главе с Эрнстом, чтобы проверить брата железнодорожника и его подвал.
— Если эти люди предатели, — говорил капитан, — они вас не тронут, потому что им интересно заполучить Андре и меня. А если они окажутся честными людьми, тем лучше будет и для нас и для них. — И, повернувшись к Эрнсту, добавил: — Ты попытаешься узнать у учителя, где сейчас находится подразделение майора Шарова, а если ему это известно, то каким образом мы можем до него добраться.
С момента приземления на польской земле немецкие антифашисты лишь во второй раз слышали это имя. В первый раз им было сказано, что майор ранен при приземлении и потому не может принять группу антифашистов. И поскольку Невойт никогда больше не вспоминал майора, все были уверены в том, что Шарова давным-давно переправили через линию фронта на родину.
Невойт настаивал на том, чтобы Эрнст и советские товарищи обязательно встретились бы с учителем, для чего часовым были даны соответствующие указания. После успешных переговоров Андре и Макса накануне с крестьянином Эрнст на сей раз добровольно вызвался выполнять обязанности переводчика. Таким образом, группа антифашистов перешла к самостоятельным действиям, Невойт же сохранил за собой лишь общее военное руководство.
Брат железнодорожника появился перед обедом. На вид ему можно было дать лет тридцать, он бегло говорил по-немецки и по-польски. К встрече с партизанами он отнесся довольно осторожно и внимательно рассматривал их обмундирование и оружие. Свое имя он предпочел не называть, но, когда Эрнст назвал себя, а затем упомянул Колю и Франека, лицо его несколько просветлело, так как об этих людях он уже слышал от своего брата, и слышал только хорошее.
Он повел партизан вниз по склону горы, поросшему густым смешанным лесом. Остановились они на невысоком холме. Учитель отвел в сторону ствол молодой сосенки, и под корнями ее открылось отверстие с ведущими вниз ступеньками.
Прежде чем спуститься вниз, Эрнст на миг заколебался, понимая, что если это ловушка, то ни ему, ни его товарищам из нее уже не вырваться. Но, преодолев себя, он первым последовал за учителем в зияющую темноту погреба. Когда ноги его коснулись твердой земли, кто-то зажег керосиновую лампу, и она осветила бревенчатые стены, солидное перекрытие, два топчана и стол. В углу под лестницей стояла чугунная печка, а на противоположной стене на полке — радиоприемник. Сквозь крышу подвала вверх уходила труба, через которую сюда поступал свежий воздух.
Советские товарищи были удивлены не менее Эрнста.
— Что, не ожидали? — спросил их учитель, который успел подняться по лестнице, чтобы закрыть вход, и спуститься к ним. — Прошу садиться. Кто из вас командир?
— Нашего командира сейчас здесь нет, — ответил ему Эрнст, — но мы действуем по его указанию.
Лицо учителя сразу же сделалось хмурым. Он сел к столу, положив на него руки. Пальцы у него были длинными и тонкими, ногти и кожа испещрены царапинами, что свидетельствовало о том, что он не гнушался тяжелой работы.
— Вы просили нас о помощи, — начал он, — а чем именно мы можем вам помочь?
— Мы ищем часть майора Шарова.
В подвале на какое-то время установилась тишина, и первым нарушил ее учитель:
