— Ну как же, я же собственными глазами видел листочек, где написано, что надо идти по адресу Цвиллинга, 51 со своим знаком! — затравленно огрызалось сознание Артёма, всё ещё находящееся в шоке от пережитого во сне.
— Да пить меньше надо! И курить! И всякие бабы с объявлениями мерещиться будут меньше, — жёстко заявил червяк, а дальше сменив тон на таинственный, — а вдруг это разводилово какое-нибудь? Секта?! Притон наркоманский?! Вляпаешься ведь, Тёма!
— Не может быть! Во сне мне всё прояснили! Я же отчетливо понял, что дедово сердечко — это какой-то знак, талисман, ну или как-то так, в общем средство соединения моего сознания с тем непонятным миром!
— Да что ты вообще мог соображать, Тёма! Ты ж напился до чёртиков, — уже не стесняясь, громко заявил червяк, — Какой на хрен знак! Закусывать надо было!
— Нет, нет, нет! Я если сейчас не разберусь, то потом буду жалеть всю оставшуюся жизнь, что не сделал этого, — уже более вяло отбивалось сознание, поддаваясь на нравоучения червяка.
— Бабу тебе надо, Тёма, бабу! — вдруг заявил червяк, отвлекаясь от темы, — не ту, с объявлением, а молодую смазливую тёлку, с которой у тебя будет СЕКС!!! А не эта беготня по утрам с бодуна по дождю и лужам.
В ответ на это из-за далёкого угла, видневшегося вдоль улицы с остановки, где уныло спорил сам с собой наш горемыка, вывернул и покатил в нужном направлении долгожданный трамвай.
— Ну вот, теперь я быстро доеду до места. И хватит сомневаться! — резко сказал сам себе Артём, и стал ждать, когда трамвай докатится до него, уже без всяких сомнений.
Прошло минут пять, и Артём выпрыгнул из уютного трамвая в серую промозглую мглу, но уже совсем недалеко от цели путешествия. Практически вприпрыжку, а именно так пришлось преодолевать многочисленные лужи по пути, Артём преодолел последние метров сто до означенного в объявлении адреса. Указанный в объявлении дом был необычный, странный какой-то. Его архитектура разительно отличалась от окружающих его зданий. Повсюду ровными безликими грядками выстроились вдоль улицы пятиэтажные серые «хрущёвки», а этот домик как будто разрезал реальный мир аккуратной кладкой из тёмно-красного кирпича, двухэтажным диссонансом и буржуазно-мещанской оградкой из кованных прутьев и кирпичных столбиков. В целом вид дома должен был явно выделять его на фоне всего окружающего, но удивительно было то, что несмотря на его оригинальность, дом был настолько незаметен, что Артёму пришлось довольно сильно поднапрячь мировосприятие, чтобы заставить мозг распознать цель путешествия. Его взгляд перескакивал с хрущёвки номер пятьдесят три на точно такую же хрущёвку номер сорок девять, и между ними напряжённо искал такую же хрущёвку номер пятьдесят один. Усилием воли Артём остановил взгляд на кирпичной двухэтажке, и заставил себя увидеть адресную табличку на ней. Ощущения были точно такие же как давеча, когда он вдруг увидел объявление, на которое никто, включая его, никакого внимания не обращал. Вроде оно вот, перед глазами, но мозг никак не фиксирует этот факт.
Артём чуть ли не голосом сказал сам себе: «Вот дом номер пятьдесят один!». И пошёл к кованой калитке. Он был совершенно уверен, что калитка закрыта, и, если там нет звонка или какого-нибудь переговорного устройства, он просто развернётся и уйдёт. Навсегда. Выкинет всю эту чепуху из головы, извинится перед червяком, согласится с его доводами и впредь пообещает всегда слушаться его советов.
Калитка и правда была заперта, по крайней мере, когда Артём подёргал её рукой, она не подалась, каких-либо панелей домофона не было, поэтому Артём уже почти повернулся, чтобы уйти, как вдруг его остановил голос.
«Чего тебе?» — пульсировал нетерпеливым вопросом голос, казалось прямо в голове.
— Здрасте, а… — попытался быть вежливым Артём.
«Молчи! — опять разлился голос в голове, но уже с добавлением злобной нотки, — заткнись, просто думай.»
«Хорошо.»
«Вот так-то лучше, — буркнул голос, и тут же с напором повторил первый вопрос, — чего тебе надо?»
«Я по объявлению.»
«…»
«Вчера ко мне подошла женщина, показала объявление, в котором указан этот адрес, — затараторил мысленно Артём, несколько раз пожалев, что вообще пришёл сюда, — я не знаю, просто любопытно.»
«Пшёл вон!»
Замешательство и смущение Артёма стало проходить, а вместо этого накатила злость. Какого чёрта! Он тащился сюда в этот мерзкий дождь, утром в воскресение, с головной болью от похмелья!
— Эй, какого фига?! — Артём подёргал за калитку.
«Не ори!» — прошипел гремучей змеёй голос.
— Да пошёл ты! Буду орать! Что за шутки? Это розыгрыш что ли? Где вы прячетесь? Скрытая камера — вот здесь, да?! Или вот здесь? Я как дурак, слушаю какую-то тётеньку, которая тычет мне в какую-то тупую бумажку на столбе, требует, чтобы я тащился по этому дурацкому адресу со своим знаком…
«Знаком?!» — воскликнул голос в мозгу у Артёма.
«Да, знаком. У меня есть знак, ну, амулет, а что?! Вот!» — и Артём достал из кармана дедово сердечко и стал показывать его калитке.
«Зайди. Быстро!» — рявкнул голос, и в ту же секунду что-то щёлкнуло, и калитка подалась.
