— Что за мистика такая? — продолжил свой монолог парень, пока старик молча и удивлённо разглядывал его, — Вы что, экстрасенс какой-то?! Что за шутки с голосом в голове? Вы обладаете даром телепатии, да? А эту женщину, которая по сути направила меня к вам, вы и её знаете, одна шайка что ли?
Старик молчал. Видно было, что он борется с гневом, но в то же время нарастающее любопытство не позволяло просто прогнать наглеца. Василий не хотел ничего объяснять, не в его привычках раскрываться перед людьми.
Повисла долгая пауза, нарушаемая потрескиванием головешек в камине. Артём не хотел вот так просто сдаваться, он прикоснулся к чему-то непонятному, неизведанному, к огромному миру, верхушка айсберга которого лишь приоткрылась ему в лице сумрачного и грубоватого старика. Интуиция подсказывала, что нужно обязательно настоять на своём, чтобы хоть чуть-чуть, хоть малую толику предстоящей неизвестности приоткрыть, и помочь логике дать хоть какое-то привычно материалистическое объяснение происходящему.
— Нет, — глухо проговорил старик и снова замолчал.
— Что, «нет»?
— Всё — нет. Это ответ на все твои вопросы. Нет, это не мистика. Нет, я не экстрасенс, — на этом слове Василий чуть заметно усмехнулся, — Нет, голос в голове — это не шутки. Нет, я не обладаю даром телепатии. И нет, женщина из твоего рассказа мне не знакома, и мы не шайка.
— Вы что, издеваетесь?
Дед вздохнул. Гнев куда-то улетучился, безразличие вновь привычно захватило власть над Василием.
— Послушай, э-э-э Артём, кажется? — смягчился голос старика, — Так вот, Артём, мне на тебя плевать. До того, как ты стал ломиться ко мне в калитку, я и не подозревал о твоём существовании, так что это не заговор, не льсти себе.
Артём хмыкнул.
— Далее. То, что произошло, и что произойдёт в скором времени ни хорошо, ни плохо. Это объективная реальность, с которой, хочешь того ты или я, или не хочешь, придётся жить. С таким как я, это должно было произойти рано или поздно. Вот ты пришёл ко мне, и это случилось. И не спрашивай меня что именно!
Видя, что Артём готовится прервать его каким-то новым беспокойным вопросом, немного повысил голос Василий.
— Знание придёт к тебе само, наберись терпения, так надо. Я не наставник, не учитель тебе. Я не гуру какой-то в вперемешку с сенсеем, — опять усмехнулся в бороду старик, — Не жди от меня нравоучений, наставлений на путь истинный. У меня нет иного выбора, не по моей воле судьба свела нас, но с тобой произойдёт то, что должно произойти. У нас ещё есть немного времени, до того момента, как совершится инициация, как я этот процесс называю. Поэтому я расскажу тебе об этой штуке то немногое, что сам знаю, из сочувствия что ли.
Василий пожал плечами.
— Но давай не сейчас! Приходи завтра в семь вечера, — с мягким нажимом в голосе стал завершать монолог Василий.
— Вот дерьмище, — совсем без эмоций проговорил Артём, — ну ладно, давай, дед, до завтра.
Старик улыбнулся, но улыбка показалась Артёму скорее зловещей, чем ободряющей, он отвернулся от странного старика и ушёл, не оглядываясь. А Василий подумал: «Силён пацан, чёрт возьми! Меня как будто всего жгло, пока он не ушёл. Да и леший с ним!» И мысленно махнул рукой.
Пустота… Нет ничего. Ни тьмы, ни света, ни звука, ни запаха. Бывает, ночью просыпаешься, открываешь глаза — и никакой разницы. Но через некоторое время понимаешь, что лежишь, ощущаешь спиной простынь, а телом одеяло. Головой — подушку, нос чувствует запах дома. Он настолько привычен, что мозг исключает его из внимания, но, когда всё остальное исчезает, ты начинаешь чувствовать дыхание жилища. А тут, вообще ничего нет, отсутствие пустоты, отрицание самого отрицания. Ощущение отсутствия всяких ощущений, и даже этого ощущения нет, потому что нечем ощущать. Нет органов чувств, рецепторов, способных воспринять что-либо, и передать в мозг для анализа.
Паника… Охватывает в один миг то, чего нет. И в то же время она реально ощущается. Мне говорили об этом. Паника придет, это неизбежно, я, дурак, не верил в это. Смеялся, думал, что уж со мной-то такого не будет точно. Что уж я-то точно справлюсь с ситуацией. Страшно! Я превратился в страх. Он стал материальным, если б было чем, я мог его потрогать, попробовать на вкус. Но нечем! И от этого ещё страшнее. Стоп. Мне про это говорили, я смеялся. Про себя конечно, виду не показывал. Таких людей надо воспринимать крайне почтительно и серьезно, иначе размажет по стенке на атомы, соберет в рулон, а потом расправит, и в рамку. Повиси-ка на стенке! Поэтому свое мнение лучше держать при себе. Подожди-ка, а что там говорили-то? Паника будет, а что потом? Или нет, говорили, что нужно сделать потом, как почувствуется ошеломляющий страх. Что ж там было…?
