«Нам помог кто-то… Ладно потом будем разбираться. Надо завершить начатое. Артём, приготовься, я тебя сейчас буду возвращать в тело.»
Огненные фантомы исчезли, а в следующую секунду тонкое тело Артёма затянуло обратно в физическое тело Ивана. А он снова приступил к излечению старика Килима. Вновь тонкие лучики протянулись от Ивана к нему. Заискрились, засияли, растеклись по всему телу вождя, изгоняя чёрную грязь болезни. Выплёскиваясь, грязь таяла и испарялась серым туманом в пространстве. Через пару минут дело было сделано, тело Килима теперь уже не представлялось кучей грязных тряпок, а выглядело вполне себе обыкновенно, если так можно сказать для призрачного марева приграничья миров. Исцеляющие лучики втянулись обратно в Ивана, а затем он и сам выскочил из потустороннего мира, и вернулся в своё тело.
Килим безмятежно сопел на том же месте, болезнь покинула его, и теперь ему надо было восстановить силы, поэтому Иван и погрузил вождя в здоровый спокойный сон. Иван встал, руки и ноги затекли от долгой неподвижности, он с трудом подошёл к Килиму, взял за запястье, чтобы проверить пульс, потом приложил ладонь ко лбу. Всё было в норме. Надо было выйти из чума и успокоить соплеменников, дать указания к подготовке шаманского обряда.
Всё было так, как привиделось Артёму во сне накануне знакомства со стариком Василием. Красный диск солнца, предвещая ветреную погоду на завтра, садился в синие холмы за рекой. Гудел и трещал огонь огромного костра, вокруг которого самозабвенно скакал шаман, ритмично ударяя в бубен. Чуть поодаль стояли люди и в их глазах вспыхивали красные отблески огня. Низким гортанным монотонным пением в сопровождении с ритмическими ударами бубна Иван привёл всех окружающих и самого себя в волшебный транс, соединяющий всех в едином энергетическом вихре, который бился и извивался подобно пламени костра. И в этот момент все ощущали себя мельчайшей частицей огромного Космоса, и в то же время самим этим Космосом, самой Вселенной. В кульминации шаманского танца из княжеского чума вышел здоровый и бодрый хон Килим-ойка, и все увидели его, и радостно горланили что-то на своём вогульском, приветствуя хона и воздавая хвалу искусному и могущественному шаману.
Всё то время, пока Иван разыгрывал шаманский ритуал перед суеверными вогулами, он чувствовал на себе насмешливый, но в то же время добродушный взгляд того, третьего, чей дух так вовремя подоспел на выручку в схватке с упырями. Ивана раздирало любопытство, и сердце замирало внутри от предвкушения неминуемой встречи с этим человеком, но он должен был до конца сыграть роль шамана, ему нельзя было отвлекаться, дабы исполнить ритуал максимально реалистично, чтобы вогулы были полностью удовлетворены могуществом шамана и были бы совершенно в этом уверенными. Но теперь, когда всё внимание окружающих было приковано к выздоровевшему хону, Иван получил возможность внимательно осмотреться вокруг.
И тут он увидел ЕЁ. Да-да, это была женщина. Она, стараясь не показывать интерес, внимательно следила раскосыми глазами за шаманом, и в её взгляде смешивались одновременно насмешливость и восхищение, радость и удивление. Женщину охватило странное доселе непознанное трепетное чувство с той самой секунды, как она выглянула одним глазком сквозь щёлку занавеси, разделяющей женскую и общую часть княжеского чума. А выглянув, сама, оставаясь незаметной, увидела шамана, человека, незнакомца, которого так ждало её племя, и который запал в её женскую душу удивительным и неповторимым трепетом. А потом, когда шаман вошёл в транс, женщина эта, тайно обученная духовным мансийским практикам матерью, последовала в тонкий мир за ним, пристально следила за ним, зная, что неминуемо произойдёт схватка с чёрными шайтанами. Она уже много раз пыталась прийти на помощь хону, но в одиночку у неё не было шансов одолеть упырей, а вот сейчас шанс такой появился. Надо было только лишь вовремя помочь шаману, и одолеть чёрных не составило труда.
Агна-эви, так звали женщину, была самой младшей дочерью Килима, ей исполнилось уж девятнадцать лет, но она до сих пор не вышла замуж, что иной раз беспокоило и печалило хона, так как по мансийским обычаям девушки замуж выходили довольно рано. Агна была своенравной девушкой, часто противилась воли вогульского князя, отвергала женихов из соседних племён Мось-махум, как будто всё ждала какого-то наречённого принца из русских сказок.
