– Нет, я могу идти, – торопливо отрезаю.
Он и так несёт все покупки.
Мы уже почти подходим к кромке леса, когда слышим за спиной торопливые шаги.
– Здравствуй, Тихон, – восклицает женщина. – А я думаю, ты – не ты.
– Здравствуй, Наталья, – говорит Тихон. – Не обозналась. Я.
Женщина с любопытством смотрит на меня, и Тихон закрывает ей обзор, загораживая меня своей спиной.
– Олег сказал, что ты гостей поехал провожать, видел, как ты уезжал, – мне слышатся ревностные нотки в её тоне.
– Да, – усмехается Тихон. – Гостя мы проводили. Теперь вот с хозяюшкой домой возвращаемся.
– Значит, не придёшь больше? – Она подаётся в сторону и разглядывает меня не стесняясь.
Он молчит. Я не понимаю, что значит этот странный разговор и кто эта женщина.
– Ступай домой, Наталья, – грубовато бросает Тихон. – Жизнь покажет.
– Я буду надеяться, Тихон, – еле слышно говорит она и, развернувшись, торопливо удаляется от нас.
***
Полкан встречает нас на подходе к полянке. На горе ещё холоднее, чем внизу. Под конец дороги я всё-таки попросила Тихона взять меня на руки. Не справилась. Но он легко идёт со мной и со всеми вещами. Лишь посмеивается.
– Неженка моя, – целует мягко. – С непривычки тяжело. Удивлён, что ты так много сама прошла!
– Потому что я не неженка, – закатываю глаза. – Просто мне нужна практика.
Его взгляд темнеет, и я прикусываю язык. Не нужно было говорить! Он решит, что я навязываюсь!
– Снег начнёт сходить, и сможешь ходить со мной, – внезапно обещает Тихон. – Здесь весна красивая. Я всё тебе покажу.
Я неуверенно улыбаюсь мужчине. И он отвечает мне тем же, сжимая крепче свою хватку. Я проигрываю битву, которая даже не началась. Я начинаю надеяться.
***
Не знаю, как Тихону удаётся отворить замок со мной на руках, но он распахивает двери и вносит меня в дом. Переносит через порог.
– Вот мы и дома, – шепчет он в мои губы. – Теперь ты в моей власти.
В голосе мужчины звучит удивление или сомнение, но он лишь едва заметно покачивает головой.
В доме холодно. Тихон укутывает меня в одеяла и торопливо растапливает печь. Когда воздух нагревается, он раздевается и помогает раздеться мне.
– Сейчас быстро перекусим и ляжем спать, мне вставать рано, на обход пойду, – говорит он, и я просто киваю в ответ.
Иногда момент случается таким идеальным, что слова не нужны.
Как сейчас, когда Тихон согревает ступни моих ног в своих ладонях и улыбается, словно выиграл в лотерее суперприз.
Около пяти поднимаюсь, чтобы успеть осмотреть свой участок ко времени доставки. Небо стянуто низкими тучами, густой влажный воздух лежит прямо на склоне. Не видно ничего дальше метров двух-трёх. Сегодня пойдёт снег.
Если верить синоптикам, то метель будет затяжная – недели две без продыху. Спуск заметёт, что троп не станет видно. Мне тропы не нужны, но вдруг что… Севиндж не сможет уйти.
Чем больше я думаю о ней, тем больше понимаю, что дурака свалял. Заигрался. Нельзя ей в лесу жить. Нельзя на горе в одиночестве коротать часы в ожидании меня. И хотя я врезал замок на входной двери и в подсобке с припасами, но если кто действительно захочет зайти – не остановят эти жалкие попытки сберечь мою драгоценную девочку.
К назначенному времени я на станции в ожидании курьера. Хмуро осматриваю сгущающиеся над горой фронты непогоды. Неудовлетворительно качаю головой. Успеть бы до снегопада. Вернуться бы к ней!
Курьер зябко ёжится и торопливо передаёт мне пакет.
– Ничего себе, у вас тут снега! – восхищается парень. – Давненько я не поднимался.
Я лишь усмехаюсь. Дожидаюсь с ним обратной электрички и даю на чай.
– Спасибо, выручил! – прощаюсь с ним.
– Обращайтесь!
Обратный путь даётся мне тяжело. Воздух с влажной взвесью не даёт надышаться. Словно в вакууме. Или под водой.
Приходится идти медленно, выверяя шаги. В густых облаках уже совсем не видно ничего дальше собственного носа. Начинается снег. Мне пути ещё километра два.
Иду долго. Медленно. Почти наощупь. Ступаю неуверенно. Снег вовсю лепит в лицо. Ни черта не видно. Чувствую себя сугробом. На мне налипло прилично снега. Сырого. Тяжёлого. Вещи промокли насквозь.
Наконец слышу лай Полкана. Из будки и носа не показывает, но приветственно выглядывает в метель и окидывает меня взглядом.
Севиндж распахивает дверь до того, как я успеваю сообщить о своём возвращении. И я не доволен. Нельзя быть такой беспечной, девочка!
Скидываю мокрые вещи. Девушка поспешно греет еду и воду. Растирает меня сухим полотенцем. Смотрю в её лицо сосредоточенное и диву даюсь. Как столько лет жил без помощницы? Как выжил в ожидании
– Где же в такую пургу ты ходишь? – выдыхает она наконец.
Я надел сухие вещи. Девушка накрывает меня одеялом, укутывая ноги.
– Малину собирал, – усмехаюсь я.
Она смотрит на меня с испугом. Пробегается пальцами по коже лба. Жар оценивает.
– Знаешь, – лениво бросаю, – как в сказке про двенадцать месяцев?
– Да, – выдыхает она и застывает.
– Кто-то подснежники ищет, а мне малину подавай, – дразню я. – Возьми, девочка, лукошко в моей сумке.
