Пыльца рассыпaлась, и в каждой крупинке маячил рассвет,просеянный сквозь духоту автозаков – зачем жетаким укрупненным масштабом тревожить уснувших друзей:созрела клубника, приземный туман прожигая насквозьвосславленной алостью: чем залатаешь понятные дыры,коль слово твое слишком ясно и нити молчанья блестятпрозрачностью этой небесной, что сходит к земле и плотнеет,предметные взяв очертанья в заложники? Нечемотбиться от почвенной сырости – бросьлегчайшие камни, что вмиг тяжелеют полетом безмерно —в ладонь возвратиться не в силах, ложатся на небе,надеясь дождаться строителя, бывшего всем.«О голосе этом природном, цветастом, не скажут…»
О голосе этом природном, цветастом, не скажутсистема одобренных знаков и символов четкий набор;в крыжовнике найдена колкость, но все жеон принят в садовую негу – и трется о ветер,стараясь шипы затупить: все молчит зеленцой виноватойо знании детском, закинутом выше, чем кроны смыкалисьс дневной тишиной… От плодов не отдернуты руки:касанье кустов, словно правду, терпеть, представляя —выходит сквозь дверь болевую ненужная тьма – загостиласьв податливом теле, как будто хозяина нет;о знании правил, законов, приказов недолгоклубнике краснеть, воспрещая душе поворотк земле – ну а книгой предписана сладость,и нечего слушать немые растенья, что дышатв надзор полицейский, надеясь недоброе время согреть.«Воскресшей афишей, изгнавшей зачин желтизны…»
Воскресшей афишей, изгнавшей зачин желтизныс бумаги прогорклой, пока не коснувшейся нашего вдоха —стена отвечала на власть, проницавшую зренье:откопаны корни, расспрошены комья земли о быломистоке событий – грядет перемирье: приди, часовой,на пост, разраставшийся дальше границ обесцвеченной песни;такие глубины зарделись, что лучше о сваях, творящихся звездным огнем,поведать, пока не расклеены буквы на лобных местах:«…в борьбе с неизвестным врагом не бывайте водой,иначе втечете под самую высь, в расстояние, в чуждую форму,в ненужную емкость, какую повергнуть должны…»Расклейщик смолчит о ведерке, где мутная жижаберется при вспышке небесной яснеть.«С любви необъятной – нам берег другой рассмотреть…»