Люблю субботу! Просыпаюсь по привычке ровно в четыре утра, а потом с наслаждением поворачиваюсь на другой бок и сплю себе дальше. За окном пробуждается город, Мышиная Полиция несет свою службу, ну а мы с Горацио сладко спим аж до десяти утра. Потом в отличном настроении иду готовить завтрак, после чего можно и книжку почитать. Новости подождут до великого поста, а то и до еврейской пасхи. Мне и без телевизора хорошо. Пусть мир идет своим путем, а я иду своим, и мы друг друга не замечаем – как две кошки на одной крыше.
Кроме того, мне нужно закупить продукты, убраться в доме и – о, ужас! – решить, что же надеть вечером. Боже праведный, в чем же ужинать с Джеймсом в «Венеции»? Не в рабочей же одежде! Идеальным вариантом был бы костюм в пастельных тонах с ярким шелковым шарфом или легкой кашемировой шалью, но в моем гардеробе ничего похожего нет. Зато есть внушительная коллекция футболок и спортивных брюк. Если заявиться в таком виде в ресторан, метрдотель наверняка грохнется в обморок. Нет, я не настолько жестока.
Итак, начнем с завтрака – абрикосовый джем, кофе с молоком и булочки, испеченные не мной (рекомендую французскую булочную на Литтл-Коллинз-стрит), а на закуску несколько глав из новой книги Джейд Форрестер. Любовный роман с навороченным сюжетом. Автор живописует своих героев, по большей части мелких, неказистых блондинов, так, что они становятся желанными в глазах любой женщины. Впрочем, в ее романах есть место и для высоких красавцев-брюнетов. Мышиная Полиция явилась на совещание к Горацио, после чего вся троица улеглась почивать на залитом солнцем балконе. Ничто так не успокаивает, как вид спящих кошек. Утро выдалось замечательным.
Я волокла из бакалейной лавки продукты (кошачий корм весит тонну! Как-то раз я обмолвилась об этом своим питомцам, но эти неблагодарные и ухом не повели!) и думала о Дэниеле. Почти у самой двери меня догнала Мероу и выхватила одну сумку. Я была уже на последнем издыхании.
– Что у тебя там? Кирпичи, что ли? – спросила она.
– Кошачьи консервы, – ответила я, открывая дверь, – и сухой корм. Ну и прочая мелочь для меня, – добавила я, шагнув за порог.
И тут же на чем-то поскользнулась, выронив в полете свои пакеты и со всего маху грохнувшись на пол. Испугавшись шума, кошки молниеносно смылись. Эти животные обладают удивительным даром избегать места, в которых что-либо случается. Помню, как Мистиньетта, старая сварливая серая кошатина, жившая у меня до Горацио, забралась на каминную полку и сознательно столкнула зеркало – вот такая ей пришла в голову блажь! Я своими глазами видела, как зеркало падает, а когда оно грохнулось об пол, в гостиной остались лишь сломанная рама и море осколков, предвещавшие семь лет невезения. А кошки уже и след простыл! Спустя пару минут она вышла из кухни, всем своим видом давая понять, что ее в гостиной вовсе не было и что все это время она терпеливо ждала, когда же нерадивая хозяйка наконец нальет ей молочка. И вообще – она уже слишком стара для лазанья по каминным полкам. В жизни не встречала такой нахалки! Разве что политики могут потягаться с Мистиньеттой.
Я со стоном села, потерла ушибленные места – вроде руки-ноги целы! – и принялась собирать с пола покупки. На мою удачу, яйца, молоко и замороженный горошек оказались в сумке, которую несла Мероу Замороженный горох имеет обыкновение распространяться со скоростью вулканической лавы, и собрать его весь в замороженном виде не представляется возможным.
Интересно, на чем это я поскользнулась? Наклонившись за банкой консервированных ананасов, закатившейся под стул, я обнаружила листок бумаги, который на моем натертом до блеска полу отлично заменил скейтборд. «Нечестивая, готовься к смерти! – гласило послание. – Коринна Чапмен, тебе не жить!»
Я молча протянула листок Мероу. Теперь угроза приобрела личный характер. И этот псих знает, где я живу. Мероу молча извлекла из кармана листок со словами: «Ведьмы должны гореть на костре! Мириам Каплан, готовься к смерти!»
На этот раз проняло и невозмутимую Мероу: ее трясло. Мне тоже стало, мягко говоря, не по себе. Нужно срочно принимать меры. И неважно, что сейчас всего-навсего четыре часа дня и за окном светит солнце. Усадив Мероу на кухне, в самом любимом убежище женщин всех времен, я налила нам по бокалу коньяка. И – о, чудо из чудес! – колдунья, которая читала мне нотации по поводу ослабления чакр в результате злоупотребления алкоголем, подняла бокал и залпом его осушила.
– Он знает, где мы живем, – сказала Мероу, слегка закашлявшись. – И знает мое настоящее имя.
– Так ты Мириам Каплан? – спросила я, тоже немного покашляв.
– Была. Лет двадцать тому назад, – ответила Мероу. – Теперь все знают меня как Мероу, и я никому никогда не говорила, как меня зовут на самом деле. Откуда он узнал мое имя? Кто он такой?
– Может, заклинание все же подействует, – заметила я. Коньяк делал свое дело.
