— Джон, они знают тебя, черт побери, Головко лично знаком с тобой, а это означает, что они проявят к тебе интерес, не так ли?
— Я знаю это, Эд, но — провались все пропадом!
— Я понимаю, Джон, но сейчас ты находишься на такой работе, которая неизбежно привлечет к себе внимание, и закрывать глаза на это не имеет смысла. Так что сиди спокойно, занимайся своим делом, а мы пошарим в кустах и попытаемся узнать, что происходит, о'кей?
— Мне не остается ничего другого, — прозвучал ответ Джона, примирившегося с ситуацией.
— Если мне что-нибудь станет известно, я немедленно позвоню тебе.
— Слушаюсь, сэр, — ответил Кларк, пользуясь военным термином, который был частью его жизни много лет назад. Теперь он пользовался им в тех случаях, когда ему что-нибудь не нравилось.
Помощником старшего специального агента в Гэри, Индиана, региональном отделе ФБР, был серьезный чернокожий мужчина по имени Чак Юззери. Возраст — сорок четыре года, он недавно приехал в этот отдел, служил в Бюро семнадцать лет, а до этого был полицейским в Чикаго. Заявление Скипа Баннистера сразу попало к нему на стол, и уже через пять минут он попросил отца Мэри немедленно приехать к ним в офис. Прошло двадцать пять минут, и Баннистер вошел в офис ФБР. Агент увидел мужчину высокого роста — пять футов одиннадцать дюймов, плотного сложения, примерно пятидесяти пяти лет и очень испуганного. Юззери прежде всего пригласил его сесть и предложил кофе, от которого тот отказался. Затем пришла очередь вопросов, сначала самых обычных.
После этого вопросы стали более направленными.
— Мистер Баннистер, вы принесли текст электронного письма, о котором говорили?
Джеймс Баннистер достал из кармана лист бумаги и передал агенту.
Три параграфа, увидел Юззери, беспорядочно написанные и с множеством ошибок.
— Мистер Баннистер, у вас есть основания подозревать свою дочь в употреблении наркотиков?
— Только не моя Мэри! — последовал немедленный ответ. — Ни в коем случае. О'кей, она не прочь выпить пива и вина, но никаких наркотиков, только не моя маленькая девочка, никогда!
Юззери поднял руки.
— Пожалуйста, не надо волноваться. Я понимаю, как вы себя чувствуете. Мне приходилось заниматься делами о киднепинге и раньше, и...
— Вы думаете, что ее похитили? — спросил Скип Баннистер, чувствуя, что подтвердились его худшие опасения. Это было куда хуже, чем подозрение, что его дочь наркоманка.
— На основе этого письма, да, я не исключаю такую возможность, и мы будем относиться к этому случаю, как к расследованию киднепинга. — Юззери поднял телефонную трубку. — Пришлите ко мне Пэта О'Коннора, — сказал он секретарше.
Специальный агент Патрик Д. О'Коннор был одним из инспекторов подразделения ФБР в Гэри, тридцати восьми лет, рыжеволосый, с белой кожей лица и в отличной физической форме. Он возглавлял группу, занимающуюся расследованием случаев киднепинга.
— Да, Чак? — спросил он, войдя в кабинет.
— Это мистер Джеймс Баннистер. У него пропала дочь в Нью-Йорке примерно месяц назад. Ей двадцать пять лет. Вчера он получил вот это по своей электронной почте.
Юззери передал письмо своему подчиненному.
О'Коннор быстро прочитал письмо и кивнул.
— О'кей, Чак.
— Пэт, это теперь передается тебе. Займись им.
— Не сомневайся, Чак. Мистер Баннистер, вы не пройдете со мной?
— Пэт занимается расследованием таких дел, — объяснил Юззери. — Он будет руководить следствием и докладывать мне ежедневно. Мистер Баннистер, ФБР относится к киднепингу как к одному из самых тяжких преступлений. Поиски вашей дочери будут считаться делом чрезвычайной важности до тех пор, пока мы не раскроем его. Тебе понадобится десять человек, Пэт?
— Для начала, да. И мы привлечем агентов в Нью-Йорке. Сэр, — обратился он к их гостю, — у всех нас есть дети, и мы знаем, как вы чувствуете себя. Если существует самая крошечная возможность вернуть вашу дочь домой, мы сделаем это. А теперь мне нужно задать вам ряд вопросов, чтобы мы могли приняться за работу, о'кей?
