Я вспоминаю эту сцену. Классуха орёт на меня, в глубине её глаз мелькают языки пламени. Пока мелькают, а не отражаются. Журнал у неё в руках. Она как раз только раскрыла его и, повернув в мою сторону, демонстрирует мне мои же «н-ки». Я, не отвечая ни слова, достаю зажигалку, чиркаю и медленно, не отрывая взгляда и не позволяя ей отвести, словно загипнотизировав на время, – мне иногда говорят, что от моих глаз трудно оторваться – провожу под выбившимся из-под пальцев листом.
– Ты когда-нибудь была в зеркальном лабиринте? – перевожу тему я и уже сам кошусь на Аню.
Сбитая с толку, она забавно хмурится.
– Что?
– Короче, смотри, – поворачиваюсь спиной вперёд, чтобы видеть её лицо, и, активно жестикулируя, поясняю: – Правда – это ты, а все твои бесчисленные отражения – это слухи…
– Что-что? – она совсем меня не понимает и почему-то начинает смеяться.
Я разворачиваюсь обратно, качаю головой и устремляю взгляд вперёд – мы выходим из сада, зелень сменяется бетоном, дальше дорога, машины, дома. Становится шумно и совсем иначе пахнет.
– В общем, я хочу сказать, не поджигал я никого, – завершаю я свою недоразвитую мысль.
Дальше мы мычим ни о чём, разговор не клеится. Я понимаю, что жутко туплю, мысленно списываю всё на недосып и судорожно пытаюсь придумать новую тему.
Прямо по курсу вырастает наша «артхаусная» трёхэтажка, а у меня в башке полный вакуум. Я так и не придумал, что сказать. Меня раздирает двоякое ощущение – с одной стороны, я до ломоты в суставах хочу подольше слышать этот голос, с другой – рядом с ней я чувствую себя ушлёпком, тупицей и ничтожеством, не способным и двух слов связать, а поэтому жду- не дождусь, когда мы, наконец, разойдёмся по хатам.
У скамейки я притормаживаю, чтоб покурить, а Аня, не заметив этого, доходит до самой двери и только там останавливается в замешательстве.
В попытке предупредить очередную неловкость я раскрываю рот для прощального «давай, счастливо», но она опережает:
– Ну, я пойду, до встречи?
Застываю с неподкуренной сигаретой в зубах, пялюсь на стоящую вполоборота одноклассницу. Кажется мне, или это всё-таки паранойя, но её слова звучат как-то двусмысленно, и вопросительная интонация подразумевает намёк. До какой такой встречи? Она имеет в виду в школе? Да… скорее всего. Просто в школе. Мы же увидимся завтра, просто увидимся в школе… я дебил.
– До завтра, – бубню я, скосив глаза к ладони.
Чётко перед носом вспыхивает яркий огонёк.
Ещё один день в топку. Ещё один вечер, наполненный скукой и одиночеством, заставляет меня выкурить несколько сигарет к ряду, облокотившись на балконный парапет и наблюдая закатное небо.
Полоумная оставила в прихожей записку, что они с качком вернутся под утро, если вообще вернутся. Она давно не пишет мне смс, потому что просекла, что я удаляю их, не читая.
Кстати, что-то она задумала. На своей кровати сегодня я обнаружил сюрприз. Здоровенный пакет со всякими обложками, ручками и тетрадями и коробку с новыми ботинками с ценником в пять косарей. А ещё я теперь на связи, тоже её рук дело. Только вот не догоняю, нафига…
Это кайф. Я один в пустой квартире и могу делать всё, что взбредёт в мой лысый череп. Вопрос в том, что не взбредается нихрена. Без пацанов мне реально нечем заняться.
С удовольствием сгонял бы к ним, но посреди недели это бессмысленно. Олень работает, Макс сейчас в Москве. Он будущий юрист, студент какого-то непонятного ВУЗ-а, учится для отвода глаз, чтобы предки не трогали, ну и плюс отсрочка – чем не повод.
Я поел. Сожрал полхолодильника и теперь мне плохо. Курю и смотрю вдаль.
В такие минуты классно думать о смысле жизни. Именно этим я и занимаюсь, размышляя, что нужно жить так, чтобы ни о чём не сожалеть после, только это сложно, когда у тебя совсем нет бабла. Меня даже посещает безумная идея пуститься путешествовать автостопом, прямо сейчас, вот так, в драных носках и трениках… Мне нестерпимо хочется свободы – от всего: от вещей, от денег, от условностей…
Но останавливает спазм в желудке – и вместо того, чтоб колесить по стране, раздвигая горизонты, я полчаса обнимаюсь с унитазом, отправляя в неизвестность свой ужин.
Чёрт, зачем я пихал в себя эти шпроты…
Бледный, в ознобе, укутавшись в клетчатый плед, которым накрываю каждое божье утро свою постель, на ватных ногах я выползаю на балкон. Снова. Опять облокачиваюсь, пытаюсь прикурить.
Радуясь благоразумно оставленной «на потом» сигарете, непослушными пальцами пытаю зажигалку и… внезапно слышу чей-то бодрый «привет».
Оборачиваюсь на голос.
Аня, подпирая рукой щёку, косится на меня из-за хлипкой перегородки, разделяющей наши жилища. Уголок её рта ползёт кверху.
– Привет, – глухо отвечаю я.
Понимаю, что мой голос уносит ветер, собираюсь повторить, но она начинает первой:
– А у меня вот вино, – выдаёт вдруг и протягивает вперёд, чтобы я мог видеть, большую керамическую кружку.
Я из такой же обычно чай или кофе пью.
– Мм… Сочувствую, – пытаясь не выдать удивления, отзываюсь я.
– Будешь? – спрашивает, явно сдерживаясь, чтобы не хихикать.
