Кажется, до меня стало доходить. Я сразу почувствовала себя очень неуютно: мне ужасно неловко видеть, как рыдает такой взрослый парень, но то, что он это делает из-за меня, делало ситуацию особенно неприятной. Я почувствовала, как загорелись щеки и защипало в глазах. Что, стыдно, дорогуша? Довела парня до слез и теперь сама не знаешь что делать?
Я нежно погладила серебристую гриву:
— Айлери, миленький, ну не плачь — все в порядке, — но мои слова, по-моему, его только раззадорили.
— Ее заколдовали, похитили, убили, — скопом вываливал он придуманные ужасы, совершенно не вникая в смысл сказанного.
— Да ничего со мной не случилось, — не выдержав, я попыталась оторвать львиную башку от облюбованной за неимением жилетки сумки.
Ох, и тяжелая же у него голова! Если предположить, что основная масса — это мозги, он должен быть просто гением.
На меня посмотрели совершенно мутные, непонимающие глаза. В них не читалось ни грамма здравой мысли.
— Айлери, очнись, это — я! — встряхнула я гриву.
— Аля? А-а-а-а, — рыдания пошли по новому кругу.
Сфинкс обхватил мои ноги когтистыми лапами, уткнувшись в коленки мокрым носом. Бриджи тотчас же промокли, а в обуви захлюпала влага. Ничего себе запас жидкости в организме! Что еще сказать парню, чтобы утешить, в голову не приходило. Давай-ка вернемся в пещеру — на месте разберемся, как успокаивать льва с неустойчивой психикой.
Но и попав в привычный уют пещеры, парень и не подумал успокаиваться. Как впрочем, отпускать мои ноги и сумку с золотом, в которую он, несмотря на рыдания, вцепился зубами. Надо срочно что-то делать. Как успокаивают неуравновешенных львов, я не знаю, но людям вроде бы неплохо помогает валерьянка. Услужливая память тут же подсунула образ небольшого пузырька со скромной этикеткой. Я с сомнением глянула на подрагивающую от не прекращающихся рыданий тушку. Маловато будет такого флакончика на этакую зверюгу. Согласуясь с моим желанием в рекордные сроки победить истерику, появилась огромная чашка и десятка два пузырьков. Слив их содержимое в емкость, я засунула туда свой любопытный нос. Фу! Гадость, конечно, редкая, будем надеяться, хоть полезная. Запрокинув голову безропотно-послушного льва, я влила в раскрывшуюся пасть содержимое чашки.
Машинально сглотнув, сфинкс поднял на меня мутные от слез глаза.
— Еще.
Еще, так еще. Не представляю, как может понравиться такая мерзость, но о вкусах не спорят. Может это проявление шока.
Я соорудила еще одну кружечку жидкости весьма специфического запаха, которую лев вылакал с явным удовольствием.
— Ты живая! — расплылся сфинкс в широчайшей улыбке.
— Наконец-то дошло! — буркнула я. Широчайшая улыбка хотя и радовала, но будила воспоминания о зубастиках в фильмах ужасов. Все-таки когда он плачет, хотя бы не видно шикарных клыков, более подходящих саблезубому тигру, а не льву.
— Я так счастлив, я уж и надеяться перестал… Ик! — стыдливо прикрыв лапой рот, из которого вырвалось икание и, видимо убежденный, что я сама поняла, на что же он перестал надеяться, сфинкс от полноты чувств полез целоваться. Ну, конечно же, не рассчитал усилий, в результате чего я восполнила пробел в знаниях относительно твердости мраморного покрытия пола. Твердое, зараза!
Совершенно не обращая внимания на мою недовольную физиономию, лев прошелся шершавым языком по моим щекам.
— Аля, родненькая, я так рад! — продолжал он издевательство над моим лицом, глядя на меня совершенно счастливыми глазами.
С каких это пор я стала ему родненькой? Да-а, парень не на шутку переволновался. Хорошее все-таки лекарство валерьянка! Только что рыдал, света белого не видя, а спустя каких-то сорок пузырьков — совсем другой человек. Тьфу ты, не человек, но это уже не важно. Он, каков красавец: улыбка до ушей, хвост виляет, окосевшие глазки светятся совсем уж неземным огнем. Красота!
Стоп. Окосевшие глазки? Да он же пьян! В дюпель, в дым! Словно подтверждая мою мысль, сфинкс бухнулся на спину, раскидав лапы во все стороны, и заорал дурным голосом.
— Мяу! — огласилось радостным воплем наше жилище.
И с чего он успел так налакаться? Я подозрительно поднесла к носу чашку, из которой отпаивала депрессивного фея. Может, лекарство делают на спирту? В нос шибанул специфический запах валерьянки. Поморщившись, я убрала сосуд подальше. Если даже там и есть алкоголь, я его унюхать не в состоянии.
А собственно, что тут не понятного? Хоть Айлери и заколдованный человек, но что ни говори, в настоящий момент — он самый настоящий лев. То есть — кот. А сочетание кота с валерьянкой… Да что далеко ходить — вот оно, наглядное пособие для тех, кто не имел счастья лицезреть эту смесь — гасает, как угорелый. Надоело валяться на полу и теперь носится по пещере, пытаясь запрыгнуть на стену. А уж звуки, вырывающиеся из его глотки, и вообще не имеют ничего общее с человеческой речью.