Десятки горгулий, тела которых послужили тем самым тараном, который так лихо вышиб стену, шумно влетели в зал. Алекс, неожиданно появившийся из мелькания крыльев, подскочил ко мне. Один неширокий замах, и аквариум разлетелся на тысячи мелких осколков, разбрызгивая в стороны свое мерзкое содержимое. Волшебник, плавным движением уйдя из центра событий, очертил волшебной палочкой вокруг себя круг, внутри которого он, видимо, чувствовал себя в полной безопасности. Две крылатые девы подлетели к охранникам. Те, несмотря на явное преимущество в росте и весе, бросив взгляд на равнодушно взирающего на погром старика и не получив от того никаких указаний, опустили оружие.
Мой взгляд упал на собственные руки, и у меня потемнело в глазах. Слизкая пакость, прилипшая к коже, оказавшись на воздухе, мгновенно засыхала серебристой пленкой. Через секунду мои руки от кончиков пальцев до локтей были покрыты этой гадостью, напоминая теперь тонкие ажурные перчатки. Я попыталась содрать с себя это вещество, но, пожалуй, легче было бы снять кожу. Я поймала растерянный взгляд огорченного Алекса. Из-за его спины неожиданно появилось радостное лицо привидения. Но, увидев мои руки, она так испуганно ахнула, что мне снова захотелось кричать и биться в истерике. Мне нужна вода. Много воды. Уж она-то справиться с этой пакостью. Но я будто опять очутилась в своем мире. Словно и не было у меня никогда силы исполнять все свои прихоти и желания. Привидение печально шмыгало носом, Алекс старательно отводил взгляд, в глазах сфинкса вообще читалась вселенская скорбь. Понятно. Это бородатый вредитель мне так удружил. Я рванула к старику, намереваясь с маху врезать ему в то место, куда обычно попадают женщины всяким нехорошим типам в боевиках. Но на полдороги меня перехватил Алекс.
— Ты его все равно не достанешь — он в защитном куполе. А нам пора убираться отсюда. Мы еще разберемся с ним — обещаю.
Ожидавшие сигнала горгульи неожиданно сильными для столь хрупких тел руками подхватив нашу троицу, стаей темных птиц ринулись в пролом. Мне снова вспомнились приключения Элли по пути к Изумрудному городу — уж слишком это напоминало путешествие на летучих обезьянах.
Не знаю, куда и сколько времени мы летели. Иногда я будто проваливалась в темный колодец кошмара, в котором меня все еще держали спеленатой тонкими нитями страшные безликие твари с сияющими в бездонных провалах глазниц слизкими существами, пытающимися выбраться наружу и дотянуться до меня.
Мы прилетели в маленький домик, затерявшийся то ли где-то в глухом лесу, то ли на околице мироздания. Я сидела на мягких одеялах, устилавших пол, привалившись к теплому боку сфинкса, счастливого от мысли, что мы живыми умудрились выпутаться из такой передряги. Рядом со мной развалился Алекс, искоса поглядывая в нашу сторону и поглаживая мои несчастные руки кончиками пальцев. И, что самое удивительное, меня не стесняло ни присутствие Айлери, ни ехидные взгляды привидения. Мне было просто хорошо чувствовать прикосновение теплой ладони и не выяснять в очередной раз несуществующие отношения. Неожиданно мой локоть соскользнул и уперся во что-то твердое. И что у нас тут? Кошелек? Да это же мой кошелек с артефактами!
— Хозяйственный, ты мой! — я от души чмокнула сфинкса во влажный нос. — Правильно — нечего всяким нехорошим дядькам наши артефакты оставлять!
— Он не нехороший дядька, — неожиданно возмутился Айлери, — это Ректор Академии.
— Этот маньяк с садистскими замашками — ректор? Представляю, чему он вас там учил!
— Он не маньяк, — как-то вяло возразил фей.
— Ага, а то, что он не дрогнув, обрек на смерть сотню детишек, да еще собирался перерезать тебе горло, говорит о его величайшей доброте и заботе! — мой голос так и сочился ядом.
— Ректор до сих пор считал, что ты то самое великое зло, против которого мы все должны бороться — он же не знал, какая ты на самом деле. А насчет детей… Он понимал, что ты их не тронешь — на это и был весь расчет!
— Тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь? — вмешался Алекс.
— Если он считал, что я великое зло, то жизнь детей, как, впрочем, и твоя, для него не имели бы никакого значения, — пояснила я мысль колдуна. — Ладно, не расстраивайся, — я потрепала друга по загривку.
Я снова поймала сочувствующий взгляд Алекса, будто он искал в моих глазах признаки горя и отчаяния по поводу случившегося. И каждый раз он задерживался на кулоне на моей шее.
— Ты мне так и не ответила — это украшение очень дорого тебе? — он покрутил в руках голубой камень, вновь засветившийся в его руках.
— Да нет, — я небрежно пожала плечами. Ну не признаваться же ему, что эта цацка надоела мне хуже редьки!
— Тогда, извини, но я ужасно хочу это сделать уже который день, — не тратя времени на долгие объяснения, что именно он собирается сделать, колдун, придержав цепочку на моей шее, второй рукой рванув висюльку.
Опа! Цепочка неожиданно легко оборвалась и камешек, вспыхнув напоследок, погас на полу.
— Значит, я на самом деле не ошибся, — и, что он спрашивается, хочет этим сказать, да еще таким странным растерянным голосом?