Корчащийся принц остался где-то внизу, а я через мгновение, как воздушный шарик, подвешенный на сотне ниточек, зависла посреди огромного зала в самой вершине башни. Сходство с шариком усиливали детишки от четырех до десяти лет, от которых и тянулась спеленавшая меня паутина. Правда, сосредоточенно-серьезные лица малышей подтверждали мои худшие предположения — это вовсе не детский праздник, и меня сюда пригласили даже не в роли клоуна. Да, развлечениями здесь и не пахнет. Съежившийся Айлери выглядел совсем потерянным. Парень и так не страдает от излишнего мужества, а с мечами у самой шеи, которыми охранники при моем появлении нежно почесали серебристую шерстку, не мудрено почувствовать себя не слишком уверенно. Да я их сейчас! Только сперва надо освободиться. Я нервно дернулась, и вслед за моим движением сразу несколько малявок изогнулось, будто испытывая невыносимые страдания. Я попыталась представить уютное спокойствие пещеры, но лишь покачнулась, вызвав болезненный вскрик в рядах ребятни. И тут я вспомнила, чем закончилось мое освобождение в тот самый первый день, когда я попала в этот мир. Горка черного пепла — вот, что осталось от противной ведьмы, наиболее упорно пытавшейся меня удержать. Честно говоря, я до сих пор не испытываю терзаний по этому поводу. Но сделать такое же с беззащитными детьми…
Словно подслушав мои мысли, из темного угла появился белобородый старик в одеянии фея.
С участливой заботой поглядев в мою сторону, он произнес добрым глубоким голосом человека, привыкшего общаться с неразумной молодежью:
— Ты, конечно, легко можешь освободиться. Правда, от этого погибнут все эти детки, — ласково улыбнувшись, он широким жестом обвел малышню, — и Спутник, к которому ты вроде бы испытываешь странную привязанность. Но, великие цели требуют великих жертв. Я не буду тебе препятствовать. Я лишь хочу посмотреть, успеешь ли ты освободиться, прежде чем ему, — он с задумчивым видом, словно пытаясь развеять какие-то свои сомнения, взглянул на Айлери, — перережут глотку. Итак…
Слезы навернулись на мои глаза. Такого бессилия я никогда не ощущала ни в этом, ни в своем мире. Айлери поднял на меня глаза, полные ужаса.
— Уходи, — услышала я его обреченный шепот.
Не удержавшись, я всхлипнула, сглатывая слезы отчаяния. Опустив голову, я признала свое полное поражение.
— Почему-то я так и думал, — внезапно, голос старика стал насмешливо-холодным. Из него исчезли всяческие доброта и участие. Сейчас со мной говорил не добрый дядюшка, а холодный, расчетливый руководитель, привыкший со стороны смотреть на жизнь и смерть, восторг и страдание. — А ведь леди Мейтэль, не задумываясь, лишила бы жизни всех присутствующих, и не только их. Кто же ты, девочка? А теперь, спускайся, — потребовал он, прервав собственные размышления.
Спускаться? Он, что полагает, что я вишу в воздухе по собственному желанию? Что-то я раньше не замечала в себе склонности к непроизвольной левитации. Я, конечно же, летала, но если не учитывать самолетов, только в детстве и исключительно во сне. Я недоуменно глянула на старика, собираясь возразить, и тут же почувствовала, что медленно опускаюсь вниз. Ничего не поняла? Я сама это делаю, или меня потянули за ниточку? Странное ощущение, похожее на порыв ласкового ветерка, дунувшего, будто из моего кошелька. Возможно, и старик заметил этот странный своевольный сквозняк.
— А это у нас что? — ловким движением профессионального карманника, он сорвал кошелек с моего пояса.
Открыв его, он небрежно высыпал его содержимое на ладонь. С брезгливой гримасой перебирая безделушки, он, наконец, наткнулся на перстень, внутри которого мы видели дорогу. Ужас, боль и…сожаление, гремучая смесь этих чувств успела промелькнуть в одно мгновение. И снова сменилась маской безразличия. Небрежно ссыпав все обратно в кошель, он откинул его в сторону и снова сконцентрировал все внимание на мне.
Медленно, как это бывает только во сне, я спустилась вниз. Как только я оказалась напротив глаз старика, он протянул ко мне свою нить. По сравнению с теми, которыми удерживали меня дети, она казалась корабельным канатом. Мгновенно возникший соблазн оборвать именно ее, как только она коснется меня, тут же исчез, когда я наткнулась на насмешливый взгляд. По-моему, этот гад просто читает мои мысли, или настолько поднаторел в общении с молодежью, что наперед знает все, на что мы способны. Канатик извивался, как змея, приноравливаясь, куда укусить побольнее. К моему ужасу, по-моему, он облюбовал мою шею. Меня передернуло от страха и отвращения. Стремительный рывок — и нить впилась куда-то под подбородком. Внутри появились сверкающие частицы, пытающиеся хлынуть от меня к довольному фею. Но, не тут-то было! Уже ставшие привычными, разноцветные переливы Радужной Сферы окружили нить, прекращая начавшееся движение. Еще секунда, и бесполезная нить бессильно провисла, будто флаг в безветренную погоду. В глазах старика восторг сменился откровенным разочарованием.