Вообще-то Олю никогда не интересовало содержание отправляемой корреспонденции, она лишь принимала листки, вставляла их в факсимильный аппарат, нажимала клавишу «старт» и рассчитывалась с клиентами. У нее была очень неплохая память, однако за столько лет работы, когда в течение смены мелькали десятки лиц, вырабатывалось то, что кто-то из Олиных коллег назвал «рефлексом зрительной забывчивости». Такое происходило не только с ней. И как-то ей попалась научно-популярная статья на подобную тему. Выходило так, что это была своеобразная самозащита мозга: когда массив зрительных образов оказывался слишком уж большим, портреты бесконечно мелькающих людей ненадолго запечатлевались в оперативной памяти и быстренько оттуда стирались, высвобождая место для новых. Там же Оля прочитала, что нечто подобное наблюдается у представителей некоторых других профессий, например, у дикторов телевидения. Только у тех притупляется память на воспринимаемый текст — еще бы, за день они выдают такое количество информации, что, запоминай они все надолго, глядишь, и крыша поедет. Поэтому, когда Оле показали один из отправленных ею сегодня факсов и попросили описать внешность отправителя, она почувствовала вполне понятные затруднения. Однако факс оказался действительно необычным, и Оля вспомнила, что мельком взглянула на него несколько часов назад. И… на отправителя, улыбнувшись ему, когда протягивала квитанцию и сдачу мелочью, чтобы в следующую минуту о нем забыть. Человек в штатском с внимательными и подозрительно ласковыми глазами очень мягко и настойчиво сообщил, что он нуждается в Олиной помощи. Очень нуждается. Может, была в нем какая-либо особенность? «Ну Боже мой, — подумала Оля, — я им что — фотоаппарат? В мои обязанности не входит запоминать каждого клиента. Хотя, конечно, их было сегодня всего семеро».
И все-таки она постаралась им помочь. Да, это был пожилой улыбчивый мужчина, вроде бы… в очках, да, точно в очках… Седые волосы, но… в нем не было ничего, за что зацепиться глазу, обычный… Никаких особенностей. Оля даже не уверена, сможет ли она его узнать, покажи ей фотографию. Хотя, конечно, сможет. Только если ей покажут фотографию сегодня, а не через несколько дней, когда его черты в веренице лиц сотрутся окончательно. Но такой фотографии у них не имелось.
— Постарайтесь вспомнить еще что-нибудь, — попросили ее.
— Ну говорю же вам — пожилой мужчина, совершенно обычный. Ну может, представительный такой.
— И часто вы пересылаете подобную корреспонденцию?
— Да нет, в основном документы. Бывает, какие-то графики… Я, думаете, смотрю?..
— А тут фотография…
— Ну да, так в основном студенты шутят. А здесь пожилой мужчина… А… что-то случилось?
Ей не ответили. Снова мягкая улыбка:
— Если все же о чем-либо вспомните, свяжитесь с нами, пожалуйста. Вот по этому телефону.
Оле протянули карточку. Там был номер телефона и имя — Петр Григорьевич Новиков. И больше ничего.
«С Петровки небось», — подумала Оля, пряча карточку в верхний ящик стола.
И они ушли.
Володя и дети уже давно ждали ее — словом, было пора, но Оля вдруг почувствовала, что ее распирает любопытство. И больше всего она сейчас хочет раскрыть телефонную книгу и по номеру определить, куда все-таки был отправлен этот необычный факс. Оля ощутила, что совсем рядом, в двух шагах, существует тайная жизнь, какие-то пожилые мужчины отправляют странные корреспонденции, а потом приходят люди с Петровки… Володя раскроет рот от удивления, не говоря уже о подругах. С другой стороны, лучше держаться от всего этого подальше. Однако ничего не произойдет, если она все же откроет телефонную книгу и удовлетворит свое любопытство.
Ощущая какое-то незнакомое ей азартное волнение, она начала листать книгу: сначала междугородный код. Вот эти-то цифры она знала наизусть — память на цифры у нее была великолепная, — это код Ростова-на-Дону. Дальше — область. Код города. Палец Оли двинулся снизу вверх по раскрытой странице. Вот, нашла. Небольшой город под Ростовом. Батайск. Дальше следовали цифры зуммера, «двойки», дополняющие местный телефон до семизначного, и сам номер телефона. Оля перевернула страницу — чужие тайны, сплетни, умозаключения и этот незнакомый волнующий азарт. Оп! Палец Оли остановился.
— Я так и знала, — прошептали ее губы.
Оля не очень понимала, что именно она «так и знала», однако теперь была убеждена — дельце здесь явно не чисто.
Это был телефон Батайского управления внутренних дел. И необычный факс ушел именно туда.
Оля захлопнула справочник. Ладно, пора уже, дети и муж заждались. И ей будет что рассказать. Только сейчас она поняла, что подобный факс, отправленный в такое место, действительно выглядит очень необычным. Оля еще раз бросила взгляд на листок. Интересное получается дело. Значит, из Батайска этот факс вернулся на Петровку (по крайней мере она думала, что это была Петровка), переполошил там людей. И вот они заявились на Центральный телеграф, откуда все и началось. Интересное дело.
