Когда темная южная ночь спустилась над городом, они приехали в Стамбул. Яркие рекламы центральных улиц сменились тишиной боковых улочек, освещенных лишь витринами магазинов. Путешественники не стали останавливаться ни в одной из центральных гостиниц, они въехали в старый Стамбул. Несмотря на позднее время, кругом: в магазинах и маленьких лавочках — шла оживленная торговля. Автандил Алексеевич по-прежнему уверенно ехал по незнакомому городу, но уже осторожно и медленно: всюду сновали турки, с любопытством заглядывая в зеленоватые окна шикарного автомобиля. Лариса, увидев на небольшом трехэтажном здании вывеску «отель», обратила на нее внимание Автандила Алексеевича. Здесь они и решили заночевать. Войдя в маленький вестибюль, осмотрелись. Портье услужливо улыбнулся, несколько английских слов было достаточно для изъяснения. Он провел Автандила Ломсадзе и Ларису наверх по лестнице и открыл двухкомнатный номер, такой же маленький и уютный, как и сама гостиница. Все блистало чистотой, открыв другую дверь уже в номере, Лариса увидела сверкающий белым кафелем душ и тут же соответствующий набор сантехники. Оставив вещи, они спустились опять вниз, ведь на узкой маленькой стамбульской улице огромный Понтиак занимал много места — его надо было где-то припарковать. Все тот же услужливый портье повел их пешком через несколько уже плохо освещенных улиц и указал место у какого-то учреждения, гарантируя жестами, что это надежно, ничего не случится, машина будет в целости и сохранности. Последовав его совету, Ломсадзе вернулся за Понтиаком и припарковал его в указанном месте на ночь вместе с вещами, ведь они взяли в собой в номер только самое необходимое. На обратной дороге, не заходя в номер, Автандил Алексеевич и Лариса решили прогуляться по вечернему Стамбулу. Они заглядывали в мелкие лавочки, которые были здесь, вдали от шумного центра в изобилии. Шли медленно. Высокий необычный своей внешностью, осанкой и степенностью, Ломсадзе являл собой яркий контраст с небольшого роста турками. Да и высокая красивая спутница Автандила Алексеевича привлекала всеобщее внимание своей белой кожей и светлыми волосами. Они зашли в маленький магазин, купили сыр, соки, хлеб, орехи и после небольшой прогулки вернулись в номер гостиницы, с тем чтобы выспаться и отдохнуть, ведь завтра рано утром надо продолжить путь.
Автандил Алексеевич задремал. В соседней комнате Лариса включила телевизор. На экране появились люди в ярких костюмах, что-то темпераментно говорившие на чужом языке. С помощью пульта Лариса просмотрела все программы и остановилась на той, в которой звучали песни. Отложив нарядом стоящий столик пульт, она, удобно устроилась в мягком кресле и наблюдала за тем, как певица держит себя на сцене, как общается со зрительным залом. Неожиданно экран телевизора погас. Лариса удивилась. «Неужели испортился?»- подумала она и, взяв со стола пульт, вновь включила телевизор. Снова появилась уже знакомая певица, она закончила петь и прощалась с публикой; ведущий продолжал программу. Вдруг раздался знакомый щелчок, и экран телевизора стал опять черным. «Да что же это такое?» — возмущенно подумала она и опять включила телевизор.
— Это я выключаю телевизор, — раздался из соседней комнаты голос Автандила Алексеевича. Он мне, конечно, не мешает, но тебе пора отдохнуть, ведь завтра рано вставать.
Недоуменно посмотрев на пульт, Лариса спросила:
— Как же Вы, Автандил Алексеевич, без пульта выключаете?
— А вот так, очень просто.
Экран снова погас. Голос Автандила Алексеевича звучал буднично, как будто ничего особенного не случилось. Лариса повертела в руках пульт и, отложив его в сторону, задумалась…
Время от времени она становилась свидетельницей проявления необычных способностей Ломсадзе. Это было очередное чудо. Она удивилась, даже не пытаясь понять, как это случилось. «Что же еще может этот человек?» — невольно подумала она. Когда-то сказанная им вскользь фраза «Ты же знаешь, я могу все…» была ей не совсем понятна, потому что «все» не имеет определенных границ; и потому не воспринимается человеческим разумом. Человеку необходима конкретность, поэтому Ларисе хотелось спросить: «Автандил Алексеевич, а Вы можете… «Ее мысль оборвалась, когда она посмотрела на Ломсадзе. Он спал. Она спать не хотела. Некоторое время Лариса смотрела в окно на стамбульскую улицу и крыши домов. Она думала о том, как изменилась не только ее судьба, но и она сама за последние несколько лет.
