Находясь рядом с Автандилом Алексеевичем Лариса получала уроки жизни. Как человек искусства, она была немного экзальтированна. До встречи с ним увлекалась эзотерической литературой, но шло время, она поняла, что это все лишнее, наносное, жить надо этой жизнью, а не потусторонней, хотя магия и волшебство всегда привлекали и будоражили ее воображение. Мистические гравюры Дюрера и полотна Босха не оставляли ее равнодушной. Она любила старинную музыку, которая обладала более абстрактной выразительностью и не любила чувственную музыку романтиков, увлекалась живописью в духе символизма, рисуя аллегорические изображения людей. Она полностью оставила свои увлечения. Ее мир был наполнен душевным соприкосновением с большим количеством людей. Она научилась здраво смотреть на жизнь, оставив элементы мистической экзальтации. Реально наблюдая чудеса, совершаемые Ломсадзе, она знала, что в основе их нет ничего мистического, в основе их — тайны самой природы, еще не познанной человеком.
В окнах забрезжил рассвет. Лариса проснулась от голоса муллы, возвещающего о начале молитвы. Еще в недалекие времена это делал священнослужитель с высокой башни минарета, а сейчас все радиофицировано, и в час всеобщей молитвы включается запись. Автандил Алексеевич еще спал. Лариса тихо, чтобы не разбудить его, стала собирать вещи в дорогу. В скором времени он проснулся, принял душ, и они спустились в маленькое кафе внизу отеля.
Рассвет уже набрал силу, но солнце сквозь дымку тумана светило неярко. Когда они подошли к машине, то увидели, что все было в полном порядке. Кражи крайне редки. Говорят, что в Турции очень боятся заключения, так как условия содержания в турецкой тюрьме крайне суровые.
В самый разгар дня они въехали в Анкару… Столица Турции поражала своим масштабом. Центральная часть города напоминала европейские города. Проделав довольно большой путь, машина по имеющемуся в ней компьютеру потребовала сервисного обслуживания, и Автандил Алексеевич, найдя автомастерскую «Дженерал-Моторс» оставил ее на некоторое время мастерам, которые с интересом принялись разглядывать машину: в Турции такая модель пока еще не появлялась. Автандилу Алексеевичу и Ларисе тем временем принесли чай в маленьких прозрачных стаканах. На первых порах как-то удалось объясниться жестами и отдельными английскими словами. Затем хозяин набрал номер телефона и передал трубку Ломсадзе. В трубке зазвучал женский голос на чистом русском языке. Оказалось, что невестка хозяина была родом из Азербайджана. Ее звали Лейла. Она перевела хозяину мастерской пожелания Автандила Алексеевича относительно осмотра машины. Хозяин, узнав, что владельцы шикарной автомашины из России, пригласил их к себе в гости. К жителям этой страны он относился весьма доброжелательно. Встретившись с Лейлой, Лариса рассказала ей, какой необыкновенный человек у них в гостях, и Лейла тут же перевела это своему свекру.
Молва об удивительном человеке разнеслась быстро. Предприимчивый сосед хозяина мастерской, не тратя время даром, предложил Ломсадзе открыть в Анкаре медицинский центр. Он пригласил посмотреть имеющиеся у него помещения недалеко от центра города. Помещения представляли из себя что-то вроде профилактория, имелся даже персонал. Автандил Алексеевич осмотрел помещения и сказал:
— Надо подумать…
В свою очередь знакомый владельца профилактория, работающий на телевидении, тоже очень заинтересовался личностью Ломсадзе и пригласил его к своему начальству на телевидение Анкары. Автандил Алексеевич не стал отказывать ему, ведь знакомство с новыми людьми ему всегда было приятно. Время было достаточно, пока в мастерской занимались машиной, и Автандил Алексеевич и Лариса поехали со своим новым знакомым на телевидение.
Вот и малозастроенный район Анкары. Здание телевидения поражало своим масштабом. Оказалось, что, оно построено сравнительно недавно, а старое здание находилось в центре Анкары, там тоже продолжали работать, но вещание производилось из нового здания. Прежде чем вести гостя к начальству с турецким гостеприимством проводник повел Автандила Алексеевича и Ларису в огромный зал столовой. Было обеденное время, и просторный застекленный почти от потолка до пола зал одновременно заполнили служащие в белоснежных рубашках и галстуках. Они несли металлические подносы с полным обедом, в каждой ячейке подноса вместо тарелок в углублении лежала разнообразная еда. Служащий пригласил гостей за стол и сам принес им поднос с обедом.
