После обеда они поднялись на лифте на верхний этаж центрального корпуса к руководству телевидением. Прием у директора студии был чрезвычайно радушным. Он вызвал сотрудников русского отдела телевидения. Все они знали русский язык, как и сопровождавший Ломсадзе и Ларису новый знакомый. На вопросы отвечала то Лариса, то Автандил Ломсадзе. Лариса рассказала, что на ленинградском телевидении уже сделали несколько передач о Ломсадзе. Заинтересованные работники турецкого телевидения попросили телепата дать согласие на съемку и интервью. Автандил Алексеевич согласился, но сказал, что сейчас он торопится и что, возможно, на обратном пути из Израиля он осуществит эту идею, если Бог даст…
Прощаясь, он пожал руку директору и сотрудникам, после чего Автандил Алексеевич и Лариса в сопровождении своего спутника спустились вниз к машине с тем, чтоб поехать в автомастерскую за уже готовым к поездке Понтиаком.
Покрыв большие расстояния по автострадам и на паромах, путешественники приблизились к Израилю. Становилось жарко… Чувствовалась непосредственная близость Египта. Кондиционер в машине поддерживал постоянную комфортную температуру, но когда приходилось выходить из нее, охватывал зной, сверхсухой воздух был непривычен. Апрельская жара этих мест была похожа на июльскую в Питере.
Первое, что удивляло при въезде в Иерусалим — небольшие скалистые горы с растительностью на вершинах и склонах, и было непонятно, откуда деревья берут влагу, ведь дождей здесь летом почти не бывает. Одно из поселений для евреев из России — Маале Адумим (Красные горы) — расположено в двенадцати километрах от Иерусалима на недавно освоенных территориях, и тем не менее во дворах и на улицах маленького городка успела вырасти пышная растительность и изумительные цветы. Если бы не было постоянного автоматического полива, подобный оазис в пустыне не мог бы существовать. Эти комфортные дома и яркая зелень любого еврейского поселения резко отличались от арабских поселений, тоже расположенных вокруг Иерусалима. И когда машина ехала по автостраде, были видны дома в пустыне, начисто лишенные растительности во дворах. Неподалеку от шоссе можно было видеть и бедуинов-кочевников, их ветхие палатки-шалаши и одиночных верблюдов, уныло бродивших возле нищих жилищ.
Солидный Понтиак, сверкая на ярком солнце, преодолев подъем по шоссейной дороге, въехал в Маале Адумим. Как и в Турции, так и в Израиле все с интересом смотрели на марку машины, в то время еще не появлявшейся в этих местах. Без труда путешественники нашли нужный дом, где их ждали с большим нетерпением. Встреча с бывшими москвичами была радостной. Семья эмигрантов принадлежала к московской интеллигенции: глава семьи — профессор института автодорожного транспорта, жена — переводчик, дочь — психолог, сын — физик.
— Как там, в Москве? Какие перемены? — спрашивали хозяева, не смотря на то, что могли свободно смотреть по телевизору более семидесяти программ, в том числе и российские. Но одно дело — телевизор, совсем другое — рассказы самого Автандила Алексеевича.
Разговор затянулся далеко за полночь. Хозяева рассказали, что устроились неплохо. Даже дочь, благодаря тому, что быстро выучила иврит, сумела найти работу по своей специальности, что получается достаточно редко у эмигрантов.
Дом Роттенбергов был расположен на самом краю горы, на искусственно сделанной площадке и одна из стен его была продолжением скалы — это делало невозможным обойти дом кругом. Из окон квадратной формы открывался захватывающий вид-картина с высоты птичьего полета: необозримая пустыня и в чуть более десятка километров была видна Священная земля Иерусалим. Сухой и жаркий климат как принадлежность этих мест поражал некоторыми особенностями, как только стрелки на часах указывали на три часа дня, из пустыни начинал дуть сильный горячий ветер, неся с собой мелкую дисперсную песчаную пыль, которая оседала на теле, в волосах, проникала в жилища. Не было ни одного пасмурного дня ни весной, ни летом, и так до конца ноября. Местные жители считают, что если все-таки в это время пойдет дождь, это дурная примета. В зимнее же время погода бывает зачастую ветреная и с осадками. Летом организм человека, находящегося в этом климате, теряет очень много воды, ощущая на себе опаляющее дыхание пустыни. Он может не ощущать жажды, потребляя воду в достаточном количестве, но это обманчиво… Воду надо пить как можно больше, поэтому, выходя из дома, все берут с собой замороженную воду в полиэтиленовых бутылках и пьют ее в течение всего дня, даже когда пить совсем не хочется. Это заведенный порядок.
