— Автандил Алексеевич, эти современные дома частные, принадлежат богатым американцам, которые захотели жить в непосредственной близости от стен Старого города.
Ломсадзе посмотрел в указанную сторону. Действительно, дома имели роскошный фасад, были построены из местного камня, но основную площадь отделки занимало темно-коричневое стекло, что отвечало духу современной архитектуры. Из этих окон-стен наверняка открывалась полная панорама Старого города. Оставив машину на стоянке, Автандил Ломсадзе и его сопровождающие вошли в Старый город через главные, Яффские ворота. Некоторое время они медленно шли по улочкам, образованным только высокими стенами из каменной кладки, затем ступили на небольшую площадь, от которой тоже шли все те же узкие, как коридоры, улицы. Здесь кипела ярмарочная жизнь. Арабские лавки были завалены яркими коврами, сувенирами, искусно выполненными ювелирными изделиями.
Знойный день был в разгаре, солнце поднялось в зенит. Совершая прогулку по старому городу, семья Ротенберг вместе со своими гостями зашли в одну из арабских лавок. Их охватила приятная прохлада: в помещении работал кондиционер. Сверкающие латунные сосуды в арабском стиле теснились на полках почти под самым потолком. В сплошных застекленных витринах — изобилие восточных украшений. Все витрины вели к прилавку, стоящему в центре небольшого торгового зала, за которым стояли два продавца и хозяин лавки.
— Салам алейкум! — довольно громко произнес Ломсадзе. Он всегда здоровался на языке народа той национальности и той страны, где ему доводилось бывать. Дружный ответ на его приветствие не замедлил себя ждать. Автандил Алексеевич подошел к прилавку. Женщины стали рассматривать витрины. Надо отдать должное изобретательности и мастерству арабских мастеров. На малиновом бархате в яркой подсветке витрин были выставлены кресты с фигуркой спасителя, вырезанные, отлитые, выточенные из различных материалов, и небольшие нательные крестики, сделанные из дерева, металла и морских раковин. Хозяин лавки, высокий, худой седовласый араб с черными усами, спросив у Автандила Алексеевича, что он желает, сделал знак продавцу, и тот поспешно стал выкладывать товар на ярко освещенный прилавок. Подошла Лариса, взглянула на витрину — какое разнообразие крестиков! Особенно привлекли ее внимание крестики из белого перламутра, легкие, хрупкие, выточенные на фоне небольшого кусочка резного орнамента все из того же перламутра. Автандил Алексеевич купил их достаточное количество всем близким и знакомым. Лариса уже представила, как обрадуются этому подарку друзья, но внезапно мелькнула мысль: «К ним бы еще цепочки…».
— А цепочки мы купим у еврейских ювелиров, — сказал Автандил Алексеевич, отвечая на мысли Ларисы. Она давно привыкла к тому, что Ломсадзе легко воспринимает мысли, но не переставала удивляться каждый раз, когда он отвечал на ее мысленные вопросы. Ломсадзе посмотрел на нее внимательным взглядом:
— Поняла?
— Поняла… — растерянно произнесла Лариса и механически повторила:
— Цепочки мы купим у еврейских ювелиров…
На обратной стороне крестиков было выгравировано «Иерусалим». Хозяин лавки и Автандил Ломсадзе объяснялись отдельными английскими словами и жестами, неплохо понимая друг друга. Узнав, что Автандил Алексеевич целитель, араб поведал о том, что врачи бессильны помочь его сыну… Получив от Ломсадзе визитку в качестве приглашения на лечение, он печально улыбнулся. Казалось, он навсегда потерял надежду на выздоровление своего сына. Лариса подумала: знал бы он, что человек, который сейчас находится в его лавке, наверняка мог бы помочь его сыну… Ведь, как она поняла, у юноши заболевание нервной системы. Воспользуется ли он этим кусочком картона с адресом и телефоном, который ему дал сам Ломсадзе, было неизвестно…
Неожиданно для себя, подчиняясь какому-то внутреннему движению, Лариса извинилась, попросила на минуту вернуть визитную карточку, дописала на ней адрес в Маале Адумиме и вновь протянула ее хозяину лавки. Тот взглянул на адрес, понял, печально улыбнулся и кивнул головой.
