Начало поражения аскетического идеала Ницше видит в искусстве, атеизме и философии, наделенной перспективным познанием. С того момента, когда отрицается вера в Бога аскетического идеала, появляется новая проблема: проблема ценности истины. Под перспективным познанием или зрением Ницше понимает то, что в обсуждении какого-либо предмета слово должно быть предоставлено как можно большему количеству аффектов: чем больше различных глаз, тем полнее наше понятие о предмете. Устранить же вообще аффекты, значит, по мысли философа, «кастрировать интеллект». Ницше видит противоположный идеал в Заратустре и в его учении о Сверхчеловеке. Только тогда, по его мнению, человек сможет сбросить оковы вины, греха и нечистой совести, а значит, выйти из-под власти аскетического идеала и духа мести, реактивности.
Ошо о Ницше. Как отмечал Ошо, «возможно, Фридрих Ницше - величайший философ, которого знал мир. Он велик также и в другом измерении, которого многие философы просто не осознавали: он прирожденный мистик.
Его философия не только от ума, она коренится глубоко в его сердце, и некоторые корни достигают самого его существа. Единственное, в чем ему не повезло, - это то, что он родился на Западе; так что он никак не мог найти ни одной тайной школы. Его размышления были глубокими, но он совершенно не представлял себе медитацию. Порой в его мыслях есть глубина медитирующего, порой - полет Гаутамы Будды; но, по-видимому, это происходило с ним спонтанно.
Он ничего не знал о способах просветления, о пути, приводящем к своему собственному бытию. Это создало в его существе невероятную неразбериху. Его мечты поднимались на высоту звезд, но его жизнь оставалась очень заурядной - в ней не было ауры, которую создает медитация. Его мысли не были его плотью и кровью. Они прекрасны, необычайно прекрасны, но нечто упущено; и это упущенное - сама жизнь. Это мертвые слова; в них нет дыхания, в них нет пульса...
Он - единственный из всех восточных и западных философов, у которого было, по крайней мере, представление о высотах человеческого сознания. Быть может, он не испытал их; конечно, он не испытал их. Он также думал о том, чтобы снова стать человеком. Эта идея, идея спуска с ваших вершин в мир, нисхождения со звезд на землю, никогда не приходила никому другому» [«3»].
При сопоставлении данных подходов Ницше и Ошо следует признать, что автор множества культурных провокаций из Индии в высшей степени удачно модернизировал антихристианский пафос ряда текстов гениального немца. И теперь сравним: согласно упомянутому Айванхову, на месть толкает инстинкт, а не мудрость: вас бьют, и вы, не раздумывая, бьете.
Болгарский эзотерик любил рассказывать историю про трех йогов, которые удалились в лес. Они молились, они медитировали, они хотели стать совершенными... Некто проходит мимо и дает пощечину первому из них. Что тот делает? Он вскакивает и возвращает две пощечины. Да уж, у этого есть надежда на совершенство! Второй тоже получает пощечину: он встает, чтобы ответить, но размышляет пару секунд и садится. Он, по крайней мере, умеет владеть собой. Что же до третьего... он даже не заметил, что получил пощечину, он продолжает медитировать. Есть разные уровни.
Первый йог принадлежит к категории обычных людей, всегда дающих отпор «по справедливости»... или даже несправедливости!
Второй принадлежит к категории умеющих владеть собой, потому что, размышляя, он сказал себе: «Не стоит давать отпор. Я только все усложню...».
Что касается третьего, то он уже настолько развит, что даже не чувствует ударов своего врага.
Ошо отнюдь не был столь оригинален, как могло показаться многим его восторженным последователям. Тем более, что вещать в Индии (как Раджниш) было - признаем прямо - намного проще, нежели проповедовать во Франции (как это осуществлял Айванхов).
Обретение пустоты [«БП»]. Ошо любил рассказывать в контексте этой проблемы «древнюю тибетскую историю».
Молодой человек очень интересовался эзотеризмом, таинственным. Он нашел святого, про которого было известно, что он знает много секретов, но трудно получить от него хотя бы один. Молодой человек сказал: «Я открою их. Я посвящу всю мою жизнь служению ему, и я получу ключи от тайны». Итак, он оставался вместе со старым святым.
Старик говорил ему: «Ты напрасно теряешь свое время. У меня ничего нет. Я - просто бедная старая душа. Поскольку я не говорю, люди думают, что я храню какой-то секрет.
Но мне просто нечего сказать, поэтому я и молчу».
Но человек сказал: «Меня не убедишь так легко. Тебе придется сказать мне секрет, который открывает дверь ко всем тайнам».
Старик устал от молодого человека, потому что все двадцать четыре часа тот был с ним; бедному старому святому приходилось заботиться о еде, просить у кого-нибудь одежду, которой с приближением зимы требовалось больше. Это стало тяжким бременем.
В конце концов, старик был сыт по горло. Он сказал молодому человеку: «Сегодня я скажу тебе секрет. Он не очень трудный. Он очень простой».
