Главный редактор «Шпигеля» Рудольф Аугштайн заявляет: «Помидоры не должны попадать шаху в голову. А против тех, кто его забрасывает помидорами, надо применять водомёты. И против женщин тоже. И на этом окончим разговор о само собой разумеющихся вещах».
Выходит статья Ульрики Майнхоф «Водомёты. И против женщин тоже». В ней приведено множество любопытнейших цитат (одна из них, как видим, составила название статьи). Из «Бильда»: «Кто покушается на мораль и благопристойность, должен быть готов к тому, что приличные люди призовут его к порядку». Из «Вельт ам Зонтаг»: «Они размахивают красными знамёнами и протестуют против всего, что дорого Западу. Они орут во всю глотку против Америки, против Южного Вьетнама (проамериканского – Л.), против Израиля, против шаха, против германского федерального президента – и молчат о нарушении прав человека на Востоке (в СССР – Л.)». Из «Пассауер нойен прессе»: «Политические полуслепцы, однако, молчат о нарушениях прав человека на Востоке…» Из «Бильд цайтунг»: «Кто провоцирует террор, должен заранее смириться с жестокостью».
Баадер и Энслин во время суда по делу о поджоге универмага
Двусмысленность слов последней цитаты никто не осознаёт, ни автор, ни левая молодёжь, против которой эта фраза направлена. Мы к ней вернёмся, но сперва опишем события последующих 30 лет.
Наблюдения самой Майнхоф иного характера.
«Шум вокруг студенческого движения и внепарламентской оппозиции, шум провинциальный и федеральный, шум и внутриевропейский, и международный, начался по большому счёту только 2 июня 1967 года – с убийства в Берлине Бенно Онезорга. С тех пор мировая пресса обращает внимание на действия студентов и внепарламентской оппозиции, с тех пор действия рождают аршинные заголовки в газетах и скандалы в семьях».
«Раньше играли в публичную вражду, чтобы вскоре вновь миловаться друг с другом. Теперь – нет. В результате уже не удаётся закамуфлировать всё неприглядное и замолчать всё постыдное. Больше не удаётся устранить тошноту принятыми пилюлями, не удаётся победить депрессию чашечкой кофе, голодные боли – чаем с мятой, пошлую трезвость – шнапсом». Здесь 4 каламбура: говоря о «тошноте», Майнхоф обыгрывает название классического романа Сартра, разумея экзистенциальное неприятие буржуазного мира; «депрессия» – как психологический и психиатрический, так и экономический термин; голодные боли в желудке мучают как язвенников, так и голодающих; «пошлая трезвость» по-немецки означает ещё и «мещанскую осмотрительность».
«Художественный образ собаки со вспоротым животом, которая, однако, не воет от боли, поскольку у неё перерезаны голосовые связки, более не соответствует образу ФРГ. Сейчас собака, пусть негромко, но завыла».
«Обнажить общественные противоречия всегда стремятся те, кто от этих противоречий страдает. А скрыть их стремятся те, кто на них наживается – и прекрасно себя при этом чувствует».
«…есть связь между классовым правосудием в ФРГ и империалистическими войнами в странах “третьего мира”, между отказом от демократизации системы высшего образования у нас и отказом от демократии в странах “третьего мира”».
«И всё же, как ни смешно, устроенный СМИ бойкот того, что хотят донести до общества студенты, разрушили как раз те, кто пишет статьи, обличающие студентов».
Из других текстов Майнхоф: «Когда к нам прибыл персидский шах, мы мало знали про Иран, но ещё меньше мы знали о собственной стране», «Когда студенты вышли на улицы, чтобы рассказать правду о Персии, то наружу вышла и правда о стране, в которой мы живём. Оказалось, что нельзя получить должность шефа полиции, не симпатизируя при этом идеям полицейского государства».
В «Конкрете» Майнхоф требует экспроприации издательства «Шпрингер» как ответственного за убийство Онезорга.
Сентябрь, ФРГ. Майнхоф присутствует на собрании, где лидеры левого студенчества Руди Дучке (руководитель ССНС) и Ханс-Юрген Краль говорят о необходимости «городской герильи» в поддержку сил сопротивления в странах третьего мира.
Октябрь, ФРГ. В результате морально-политических разногласий Майнхоф уходит от Рёля и подаёт прошение о разводе – Рёль, как «легальный левый», вполне обжился в буржуазном мире. Чтобы оставить у себя дочерей, поначалу живёт в Гамбурге.
На заседании ССНС Майнхоф говорит о необходимости большей связи между студенческими и рабочими протестами.
