Первым с надгробной речью выступает Клаус Вагенбах (возможно, участник освобождения Андреаса Баадера).
Погребальной церемонией руководит пастор и профессор Гельмут Голвицен, отпевавший Бенно Онезорга. Голвицен называет Майнхоф «самой значительной женщиной в нашей политике после Розы Люксембург».
Рената Римек не приходит на похороны и не пускает на них детей Майнхоф. Последних она будет в дальнейшем всячески настраивать против матери. С одной из них это удастся на славу.
В тот же день по всей ФРГ проходят демонстрации памяти Ульрики Майнхоф.
В Гамбурге, Бремене, Ганновере, Кёльне, Киле, Любеке и Дортмунде демонстрации перерастают в бои с полицией.
Во Франкфурте-на-Майне взорвана бомба на военной базе США.
В тот же день проходят демонстрации солидарности в Лондоне, Барселоне, Вене, Инсбруке, Брюсселе, Антверпене, Париже, Гренобле, Лионе, Милане, Турине, Риме, Флоренции, Венеции, Генуе, Берне, Женеве, Гааге, Амстердаме и Белграде.
Во Франции, Испании и Италии правительственные и коммерческие представительства ФРГ подвергаются вооружённым атакам.
Начинает проясняться, что «железный путь» («Моби Дик») Майнхоф не прерван. Дальнейшие события покажут, что Баадер несколько недооценивал возможности РАФ, и особенно Майнхоф, говоря: «Нас нельзя остановить, нас можно только убить».
(В результате в 2000‑х появится песня-клип турецких леворадикалов о Майнхоф под названием: «Меня не убьёте!».)
«Иногда я думаю, что она (Майнхоф – Л.) была вся – одно только сердце, и ещё она была исключительно последовательна в своих действиях. Быть последовательным – значит, быть логичным и идти до конца. Она до конца – прошла»3.
