12 марта, Дюссельдорф. Дело писателя Петера-Пауля Цаля, приговорённого к 6 месяцам тюрьмы условно за публикацию в своей газете «Агит 883» плаката Хольгера Майнса и призыва Майнхоф к созданию РАФ, а в 1974‑м к 4 годам за ранение полицейского, пересмотрено. Он приговорён к 15 годам за попытку убийства. Судья добавляет, что Цаль «охвачен глубокой ненавистью к нашей политической системе». В последнем слове Цаль говорит о «фашизме западногерманского общества» и проводимой им «полицейской политике».
Март – апрель, Штутгарт. С 10 марта по 10 апреля Ульрика Майнхоф вновь исключена из процесса.
Без ведома Майнхоф её новый адвокат Аксель Азолла просит главу судей Принцинга облегчения режима заключения Майнхоф, поскольку уже опасается за её жизнь. Принцинг отказывает в просьбе.
Интересно послушать записи диспутов на Штаммхаймском процессе. Особенно – не знающим немецкого языка. Не зная языка, получаешь возможность слышать, как он звучит. Слышишь музыку голосов, не отвлекаясь на смысл говоримого. Зная язык, думаешь над значением произносимых слов. А тут – музыка, симфонический оркестр, где инструменты спорят друг с другом, перебивают друг друга. Ты слушаешь симфонию. Штаммхаймская симфония написана в лучших традициях немецкой (богатейшей в мире) симфонической музыки. Голоса судей, сквозь которые пробивается голос Майнхоф (легко отличимый, как единственный женский). Его обрывают, он начинает, зачинает вновь, усиливаясь, но от этого не грубея, леймотивом симфонии, постепенно пробивающимся сквозь хор инструментов и переплетение музыкальных тем. Немецкий язык часто называют грубым, лающим – тут именно этот голос отличается от всех отсутствием сего недостатка. Поразительно, но по одной лишь интонации и тембру голосов видно, кто прав и кто лжёт, и что это судилище. Штаммхаймская симфония примечательна и тем, что символизирует всю холодную войну левых и правых, где – особенно в СМИ – политически правых больше, и манера диспутов та же. Свора псов, облаивающих затравленного, обложенного восставшего. Львицу. Ибо, согласно Ницше, дух из верблюда становится львом и, наконец, дитятей. Ницше так и сделал, правда, на дитятю вышла пародия в виде идиота. Карл Майнхоф, двоюродный дед Ульрики, остался верблюдом, именно филологическим, как ранний Ницше, к концу жизни прицепив к горбу нацистский партийный билет. Ульрика, латентный классик филологии, остаётся на втором этапе. Верблюдов с дитятями буржуазное общество научилось переваривать, львов не может – по определению. Львов затравливают. Сворой Судей. Сворой Спецслужб. СС. Эсэсовцами.
4 мая, Штутгарт. 106‑й день слушаний в Штаммхайме. Адвокаты требуют новых свидетелей: президента США Ричарда Никсона, министра обороны США Мелвина Лейрда, его заместителя Даниэля Джеймса, командующего вооружёнными силами США в Индокитае Крейтона Абрамса, федерального канцлера Людвига Эрхарда, федерального министра Густава Хайнемана, министра иностранных дел Вальтера Шееля, Генри Киссинджера, Вилли Брандта, Гельмута Шмидта, Уолтера Ши и др. Адвокаты планируют доказать причастность США к массовым убийствам в Юго-Восточной Азии. А значит, «американские мишени» красноармейцев – законные мишени, ибо в соответствии с международным правом существует право на сопротивление, а ведение США войны во Вьетнаме и антиконституционная поддержка ФРГ этой войны противоречат международному праву.
Суд отклоняет их требования на том основании, что слушания этих свидетелей не имеют отношения к уголовной оценке деяний подсудимых.
После долгого перерыва на суде по просьбе адвокатов на 15 минут появляется Ульрика Майнхоф – в последний раз, как и последний раз вообще на публике. Стоит рядом с Баадером, Энслин и Распе. Заявив, что участие ФРГ во Вьетнамской войне стало одной из причин радикализации партизан, требует предоставить им права военнопленных.
(После первоначального отказа Майнхоф согласилась с предложением адвоката Акселя Азоллы подать заявку на получение статуса военнопленного в соответствии с нормами международного права. Добавляя, что не надеется на принятие заявки и смягчение приговора, но надеется публично разъяснить свои политические мотивы и лучше подготовиться к чтению других дел.)
(Из последних выступлений Майнхоф:
– Фрау Майнхоф, у вас есть возможность высказаться, пока сенат решает, можете ли вы остаться.
– Да, я хочу сказать, что мы не забудем, что вы тут творите. И вам не удастся провести свой процесс с фальшивыми свидетелями и всеми этими полицейскими оцеплениями. В следующий раз мы не будем готовы к диалогу, потому что вы пытали нас три с половиной года. Вам это с рук не сойдёт.
– Фрау Майнхоф исключается из дальнейшего участия в заседании. Она мешает судебному процессу и будет продолжать это делать, потому что она не реагирует на замечания. Уведите фрау Майнхоф.
– Это невозможно… Что вы вытворяете, это самый настоящий фашизм!..
– Распе, вам слова не давали. Разве микрофон включён? Я прошу увести обвиняемую.)
