Рукоплещущая на похоронах толпа – это что-то противоестественное на первый взгляд в день траура, но таковы темпераментные итальянцы, бурно выражающие свои чувства и в горе, и в радости. Пример оказался заразительным, и странный обычай стал прививаться и у нас. В дни прощания с Рафаэлем друзья утешали себя мыслью, что смерть похитила его столь рано, потому что гению не пристало так долго с болью наблюдать несовершенство мира и несправедливость на грешной земле, и вспоминали девиз Леонардо: «Лучше смерть, чем усталость» (
Для всех, кто оплакивал художника, некоторым утешением могла служить известная мудрость древних: жизнь коротка, искусство вечно. И они не ошиблись: творения Рафаэля оказались бессмертны. Опечаленный Ариосто откликнулся на кончину гения эпитафией на латыни, опубликованной позднее в одном из его поэтических сборников. В нем было сказано, что Урбино, Рим и весь белый свет осиротели, потеряв гения, чьи творения были способны на чудеса, разве что лишены дара речи. Поэт посетовал на несправедливую судьбу, столь безжалостно прибирающую достойных, оставляя серую никчемность коптить небо. Приведем из его эпитафии первое четверостишие:
Когда Микеланджело узнал о смерти его главного соперника, он заявил, что не считает кончину Рафаэля преждевременной, ибо он оставил мир, когда счел нужным.
Согласно воле покойного местом его последнего упокоения стал римский Пантеон, сооруженный в годы правления императора Августа, а ныне превращенный в обычный христианский храм. Он поражает своим грандиозным величием, и трудно найти более достойное место в Риме для увековечения памяти гениального творца. Друг Бембо сочинил эпитафию, помещенную над саркофагом с вечно горящей лампадой:
Ille hic est Raphael, timuit quo sospite
vinci Rerum magna parens, et moriente mori
(Здесь покоится Рафаэль, при его жизни прародительница всего сущего боялась быть побежденной, а после его смерти страшится умереть сама.) Чуть ниже на другой доске выбито уточнение, которое в переводе с латыни означает: «Он прожил полностью тридцать семь лет и в тот же день, когда родился в восьмые иды апреля, то есть 6 апреля 1520 года, окончил свое существование». Как явствует из приведенного уточнения, Рафаэль родился и умер в Страстную пятницу в три часа ночи, на чем позже стали настаивать Вазари и другие биографы. В этих мистических совпадениях современники увидели особый знак Провидения и восприняли смерть кумира как Преображение, а потому не стоит так убиваться и «искать его среди мертвых». Народная молва неисчерпаема в своем словотворчестве. Многие тогда говорили и писали о последних днях жизни и причине смерти любвеобильного гения, повторяя ставшую широко известной фразу: «Его сердце остановилось, потому что устало любить…» Свою лепту в слухи о безвременной смерти из-за любовных излишеств внес и Вазари. Возможно, доля правды в тех разговорах была. Но нельзя не учитывать главного – за двенадцать лет жизни в Риме Рафаэль создал столько, сколько не сотворил бы ни один мастер за долгие годы жизни. Он надорвался, и сердце не выдержало колоссальной нагрузки, в чем и кроется основная причина его преждевременного ухода из жизни.
Несколько слов об учениках. После кончины мастера пути их разошлись. Один из них, самый талантливый и сторонившийся шумной суеты римской богемы, Джованни Нанни уехал в родной город Удине, где создал немало значительных творений, достойных памяти великого учителя. Он был непревзойденным мастером изображения животных, птиц, цветов, фруктов, экзотических орнаментов, гротесков и стукковых рельефов, имитирующих мрамор. На старости лет он вернулся в Рим, где скончался в 1564 году, пожелав быть погребенным в Пантеоне рядом с обожаемым Рафаэлем.
Среди учеников выделялся флорентиец Джован Франческо Пенни по прозвищу Фатторе, заслуживший особое доверие мастера и сохранивший преданность его художественным принципам. Покинув Рим, где прошло его становление как живописца, он закончил свой путь сравнительно молодым в Неаполе в 1528 году. Другой флорентиец Перин дель Вага проявил себя виртуозным рисовальщиком и мастером монументально-декоративной живописи. Он немало поработал во Флоренции и Генуе во дворце Дориа, а затем снова в Риме, где умер в 1547 году и был похоронен в Пантеоне.