Но Петрова знала. На секунду Ундина стала похожа на Эвридику. Или на Актеона, когда они пытались загрузить его в безопасном режиме, или на искусственный интеллект в бункере Джейсона Шмидта. На мгновение искусственный интеллект «Алфея» стал диким.
Ундина будто что-то потеряла, какой-то слой рациональности или утонченности. Взамен этого искусственный интеллект приобрел что-то жизненно важное, что-то личное. Его желание отомстить заставило его на короткое время осознать себя.
Была причина, по которой роботам вроде Плута позволяли обладать разумом, а корабельные искусственные интеллекты были ограждены от самоактуализации. Именно для того, чтобы они не создавали таких вещей, как таран, или чтобы не додумались на полной скорости врезаться в другой корабль с целью убить всех на борту.
– Ундина, – начала Петрова, – мне нужно, чтобы ты отключилась.
Аватар улыбнулся. Это была милая, нежная, но не покорная или доверительная улыбка. Это была улыбка разочарования.
– Думаешь, это поможет?
– Это… это выведет паразита из твоего организма. Нам пришлось сделать то же самое с нашим искусственным интеллектом, Актеоном. В этом нет ничего страшного.
– Ничего страшного? – Аватар склонился над одним из компьютеров, словно собираясь вручную инициировать отключение. Вряд ли в этом была необходимость – Ундина могла сделать это просто силой мысли. – Вот что я чувствую? Страх? Это не то, чего я ожидала. В книгах страх описывают не так.
– Ундина… Корабельный искусственный интеллект Ундина. Как офицер Службы надзора я приказываю тебе немедленно отключиться.
Аватар наклонил голову и прижал руки к бокам.
На мгновение показалось, что он услышал. Как будто выполнял приказ.
Затем он поднял подбородок и снова посмотрел на нее, и его глаза стали выпуклыми, пульсирующими червями, которые грозили выползти из глазниц. Личинки – жирные, отвратительные, пульсирующие твари.
Паразиты.
– Что мы будем с тобой делать, Сашенька?
Кровь застыла в жилах Петровой. Она попятилась подальше от аватара, пока не уперлась спиной в стену.
Аватар пошел на нее. Это всего лишь голограмма, сказала она себе. Всего лишь изображение. И все же ей потребовалась вся смелость, чтобы не отшатнуться. Не убежать от этих глаз.
– Похоже, ты не понимаешь смысла происходящего. – Ундина провела языком по нижней губе. Везде, где он касался голографической кожи искусственного интеллекта, появлялись волдыри. – Ты недостаточно вынослива для этой жизни, Сашенька. Солдат должен быть жестким.
– Плут, – позвала Петрова.
– Туточки, – отозвался робот по рации.
– Твой черед!
– Чего именно ты пытаешься добиться? – спросил Ворчун. Белый пластиковый паук присел на потолок, согнув ноги, словно собираясь атаковать.
У Плута не было лицевых мышц, чтобы сложиться в убедительное, а тем более обнадеживающее выражение. Вместо этого он постарался излучать дружелюбие своим тоном.
– Ты про что? – Он посмотрел на пучок кабелей, который вытащил из недр «Алфея». – Просто подумал, что надо бы, знаешь, подергать за них, пока что-нибудь не сломалось.
Он никогда не умел врать. Не дожидаясь ответа, он потянул за пучок, и кабели затрещали. Где-то внизу, в глубине, раздался сигнал тревоги.
– Нет, – сказал Ворчун, – это нехорошо. Не делай так больше, ладно? Я знаю, ты видел, как я копался здесь в поисках паразита, но это не значит, что ты можешь просто взять и устроить хаос в центральном процессоре искусственного интеллекта.
– Да, понял. Хм. Что это здесь?
Плут направился к трубе, достаточно большой для того, чтобы в нее пролезть. Ворчун закружил вокруг него, чтобы отгородить от трубы.
– Ты должен знать, что там. Я видел ваш корабль. Он идентичен этому, почти до мельчайших деталей.
– Почти? – переспросил Плут. – Можешь описать все отличия?
– Конечно, я могу перечислить более семи тысяч мелких несоответствий, которые… Эй!
Не успел Ворчун закончить свою мысль, как Плут втянул себя в трубу и проскочил по ее длине в самое сердце искусственного интеллекта.
Из трубы он вышел в невесомость и почти идеальный вакуум. Пространство было настолько холодным, что его сочленения начинали замерзать, если не поддерживать их в постоянном движении. Он оттолкнулся от края трубы и приземлился на стену сферической камеры – стену, утыканную металлическими цилиндрами. Квантовые процессоры. Сотни. Плут почувствовал, как по его корпусу пронесся ветерок ионизирующего излучения – достаточно, чтобы убить человека за несколько минут.
Он знал, что это всего лишь шепот процессоров, разговаривающих друг с другом в этом тихом священном месте.
Ворчун был прав, когда говорил, что Плут знает, что тут. «Алфей» и «Артемида» были близнецами, и на корабле Плута было точно такое же помещение.
Правда, имелось одно существенное отличие.
Плут никогда бы по своей воле не повредил процессоры «Артемиды». Здесь же ему было наплевать. Процессоры были вставлены в пазы в стене и удерживались сложными защелками, которые можно отстегнуть только в случае необходимости. Плут достал лазерный резак, прожег им защелки на ближайшем процессоре и выдернул его из стены.
