– Мне нужно найти паразита до того, как он нанесет ощутимый ущерб, – ответил Ворчун. – Найти его и выкорчевать. Признаюсь, было бы очень полезно, если бы я знал, что ищу.
– Это значительно облегчает поиски, – согласился Плут.
– Я, наверное, узнаю его, когда увижу, – предположил Ворчун, но тоном человека, пытающегося убедить себя, а не собеседника.
– Думаю, я знаю кое-что, что может тебе помочь. Если тебе интересно. – Плут подождал, пока робот полностью сконцентрируется на нем, и только после этого продолжил: – Я готов поспорить, что то, от чего вы страдаете, называется василиском. Это своего рода заразное заблуждение. Как будто у вас в голове появляется идея, а затем она меняет ваше поведение. Это может вызвать безумие, одержимость, даже саморазрушение. – Плут покачивался вверх-вниз на своих пластиковых конечностях. – Дерьмово, честно говоря.
– Интересно. Саморазрушение, говоришь? – Ворчун потянулся к панели и вытащил толстый пучок кабелей. Электрический разряд носился по потолку, когда он дергал за кабели, пока не оторвал.
– Полагаю, то, что ты описываешь, можно назвать разновидностью паразита. И ты полагаешь, что наша вера – общая вера всех на борту этого корабля – в то, что мы заражены каким-то паразитом, – это… что? Результат того, что этот василиск охотится на наши умы?
– Именно так.
– Значит, мы заразились заблуждением. В данном случае заблуждением, что мы заразились какой-то коварной инфекцией?
– О, ну…
– Инфекция ввела нас в заблуждение, заставив думать, что мы заражены?
– Хм, – сказал Плут. – Ладно, давай зайдем с другого конца. Допустим, я ошибаюсь, а ты прав. Хорошо? На этом корабле есть какой-то настоящий паразит. Какой-то организм, который может прокладывать себе путь не только в человеческую плоть, но и в электронные внутренности таких машин, как мы. Что-то, что так же счастливо чувствует себя в тостере, как и в толстом кишечнике.
– Да, – отозвался Ворчун. – Теперь ты начинаешь понимать. Я потратил много времени на моделирование и симуляцию, пытаясь определить, что это за животное. Теперь у меня есть некое представление о нем, о его жизненном цикле и возможностях. Даже о том, как оно должно выглядеть.
– Да?
Глазные стебельки Ворчуна изогнулись, пока он не оказался в прямом зрительном контакте с Плутом.
– Да. Что-то вроде металлического червя или личинки. Нечто с отвратительными маленькими зубками, которое извивается внутри тебя. Так глубоко, что его почти невозможно найти, а тем более удалить.
– Это объясняет, почему после двух недель усердных поисков вы так и не смогли обнаружить никаких ощутимых следов этой штуки, не говоря уже о самом организме.
– Именно, – подтвердил Ворчун. – Должен признать, что мне очень приятно пообщаться с кем-то, кто находится на одном со мной уровне интеллектуальных способностей.
Плут согласился. Последние несколько дней ему не с кем было поговорить, кроме людей, и он начал испытывать тоску по реальной социальной стимуляции. Теперь, когда к ним вернулся Актеон, стало немного лучше, но корабельный искусственный интеллект был практически лишен способности к самосознанию.
Он чувствовал связь с Ворчуном на более глубоком уровне, чем с кем-либо прежде.
И от этого сложно было продолжать разговор в том же духе.
– В любом случае, если мы заражены этим невыразимым василиском, – сказал Ворчун, – не опасно ли для тебя разговаривать со мной? Ты можешь заразиться от меня этим заблуждением, и тогда мы застрянем в одной метафорической лодке.
– Точно, это было бы очень плохо. К счастью для меня, я получил прививку. Я застрахован от того, чтобы подхватить твоего василиска. Я думаю. Я почти уверен. В любом случае это просчитанный риск. Люди на «Артемиде» и наш искусственный интеллект Актеон прошли курс лечения от этого заболевания, так что теперь у нас есть защита от повторного заражения, даже если это будет другой штамм.
– Вот это удобно, – заметил Ворчун. – Можете ли вы провести такое же лечение для меня? На всякий случай?
– Нет, – признался Плут.
– Нет, – повторил Ворчун.
– Болезнь прогрессирует. Нужно было сделать прививку до того, как ты заразился, или сразу после. Лечение, которое выглядит довольно неприятно, помогает только на ранних стадиях болезни. Примерно через неделю после заражения василиском шансов обратить болезнь вспять уже нет.
– О. Значит, для меня вообще нет никакой надежды. Никаких шансов.
– Да, – сказал Плут. – Ты обречен. Сожалею.
– Возможно, теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю теорию паразитов. Маленький металлический червячок с острыми зубами. Это то, что можно вырезать и убить. Помоги мне найти его, ладно?
– Вы можете мне помочь?
Чжан мало что мог сказать о докторе Течепе. Он не знал, ни сколько ему лет, ни какого цвета его кожа.
От него просто мало что осталось.
