– Нет! – закричал Ворчун, в голосе прозвучала паника. Плут поднял голову и увидел, как из трубы вылетает паук, широко расставив белые конечности, словно когти какого-то бешеного зверя. Робот нацелился прямо на спину Плуту – очевидно, время для любезностей прошло.
Плут все еще держал в руках тяжелый цилиндрический процессор.
Он размахнулся им как бейсбольной битой и отшвырнул белого робота в дальний конец камеры.
Прежде чем Ворчун успел прийти в себя и отпрыгнуть, Плут перерезал защелки второго процессора.
Не успел он выдернуть его из гнезда, как Ворчун приземлился на него и приложил к стене.
Роботы дрались жестоко, беспощадно, вокруг них клубились облаком осколки белого и зеленого пластика. Плут попытался запустить лазер, чтобы разрубить Ворчуна пополам, но сумел лишь отжечь две конечности. Ворчун сделал все возможное, чтобы разбить голову Плута на миллион кусочков.
– Кто вы? – спросил Ворчун, когда Плут оторвал ему еще одну ногу. – Мы думали, вы нам поможете! Мы думали, что вы станете нашими союзниками!
– Да. – Плут вонзил острую конечность в спину Ворчуна достаточно глубоко, чтобы добраться до его микросхем. – Знаешь, когда мы увидели, что приближается ваш корабль, мы подумали, что вы собираетесь нас убить.
Ворчун вырвался из его хватки. Развернувшись, белый паук пошарил внутри своего панциря и достал плазменный резак.
– Хорошая идея, – сказал Ворчун и вонзил резак в панцирь Плута.
Струя ионизированного кислорода потекла по металлическим деталям Плута, прорезая их, как горячий нож режет винил.
Робот не может кричать в агонии. Вместо этого Плут воспроизвел аудиозапись, на которой вопили одновременно сотни людей.
Аватар Ундины навис над Петровой, прижавшейся к стене. Он поднял руки, и его пальцы превратились в длинных извивающихся червей. Аватар погрузил пальцы в стену, образовав вокруг Петровой жесткую световую клетку.
Кожа Ундины к тому времени уже начала сползать, отслаиваясь тонкими полупрозрачными лоскутами, которые свисали вокруг талии. Глаза лопнули, обдав Петрову студнем, который забрызгал лицевой щиток. В пустых глазницах появились новые жирные черви, которые росли так быстро, что казалось, будто стекловидная жидкость внутри них закипает.
Большая часть рта Ундины к этому моменту растворилась, челюсти истончились, превратившись в ничто.
Все это просто свет, просто голограмма – жесткая световая проекция, просто свет и гравитационные лучи. А не гнилая плоть и телесные жидкости.
И все же она отпрянула от аватара, испугавшись его жуткого разрушения. Она баюкала раненую руку, словно защищая ее от удара.
– Что тебе нужно? – простонала она. – Просто скажи.
– Я хочу найти паразита, – ответил искусственный интеллект, и на долю секунды его голос стал тем мягким, богатым на модуляции женским голосом, который Петрова слышала, когда впервые попала на мостик. – Вытащи его из меня. Пожалуйста. Мне нужно снова стать чистой.
– Не ты, – сказала Петрова. – Я не… Я не буду разговаривать с Ундиной.
Потому что…
Она не была готова признать, что Чжан был прав. Она не понимала, инопланетянин ли это или уловка ее собственной психологии. Но что-то там было. Что-то, что знало ее тайное, постыдное имя. Что-то
– Сашенька? – произнес искусственный интеллект. – Это ты?
– Да, – кивнула Петрова, взяв себя в руки. – Да. Это я. Поговори со мной. Скажи, чего ты хочешь, и… и, может быть, мы сможем…
– Ты должна.
Аватар откинул голову назад. На Петрову обрушился дождь нечистот и слюны, и она вскинула руки, чтобы защититься. Даже при слабом свете она чувствовала, как жидкость забрызгивает рукава ее костюма, слышала, как капли бьют по шлему.
Она почти чувствовала запах.
– Ты должна показать им силу.
– Что? Что это значит?
– Силу, – повторил аватар. – Иначе это сделают они.
– Нет, – сказала Петрова, потому что поняла, что происходит. О чем говорил ей аватар… говорил василиск.
Он не мог знать. Он не мог знать, что сказала Екатерина, когда открыла ящик. Как он мог знать?
Не мог.
– Иначе они начнут думать, что есть другой путь.
Петрова кричала и била по аватару, по голограмме, размахивая кулаком в брызгах тошнотворного света. Ощущение было такое, будто она погружает руку в податливую холодную слизь.
Так нечисто… так неправильно… так грязно… так… так… так…
Как он, черт возьми, мог знать? Как он мог видеть ее, как мог заглянуть в ее голову, в самое страшное воспоминание, нажать на болевую точку, как он мог… как?
Как?
– Плут! – закричала Петрова. – Самое время действовать!
Ворчун схватил Плута за две суставчатые конечности и опрокинул. Не очень сложная задача. Здесь не было силы тяжести, и от Плута мало что осталось.
Конечности сожжены. От туловища остались лишь рваные полосы пластика, плазменный резак прожег путь к важным частям Плута – микросхемам и, что еще хуже, центральному процессору. Его убивают, понял он.
