– И Ундина. Все на этом корабле мертвы.
– Кроме нас, – уточнил Плут.
– Кроме нас, – подтвердил Чжан.
Они проследовали за Петровой на капитанский мостик.
– Мы победили, – сказала она.
– Так вот что это за чувство? – спросил Чжан. – Победа?
Петрова смотрела через обзорные экраны на капитанском мостике «Алфея» на коричневый диск Рая-1. Он был так чертовски близко, и каждый раз, когда они пытались до него добраться, их чуть не сдувало с неба. Там, внизу, тысячи людей могли быть в опасности, их, возможно, уже настиг василиск – просто не представлялось возможности узнать.
– Можем ли мы воспользоваться корабельной связью, чтобы поговорить с планетой? – спросила она.
– Уже пробовал, – ответил Плут. – Я первым делом собрал рацию. Вызвал колонию на всех диапазонах, какие только смог придумать. Послал им сигнал бедствия, запросы на телеметрию, попытался связаться с диспетчерской. Угадайте, что из этого вышло.
– Нет ответа.
– Ага. – Робот ползал по потолку, ремонтируя проекторы. – Полагаю, если они там еще живы, они не высовываются. Они видели, что происходит на орбите, и не хотят в этом участвовать. Разве можно их винить? Они понятия не имеют, заражены мы василиском или нет. И кто знает, может быть, инфекция передается через средства связи.
– Прекрасная мысль.
– Есть и другой вариант. Вся колония уже уничтожена. Мертва.
«Включая мать», – подумала она. Может быть. Она даже не знала этого. Надзор солгал ей. Она понятия не имела, где на самом деле находится ее мать.
– Нет. Даже если люди мертвы, все равно автоматические системы должны работать – по крайней мере, диспетчерская. Нет, кто-то намеренно отключил все средства связи на планете. Это вызывает беспокойство, но эту загадку мы не будем разгадывать. – Она посмотрела на робота. – Как дела с экранами?
– Почти все готово, – отозвался Плут. Он вставил пару линз на место, и свет замерцал на мостике, медленно складываясь в знакомую фигуру.
К ним присоединился аватар оленя.
– Вы уверены, что это разумно, лейтенант? – Актеон неуверенно постучал копытом по палубе. Ей показалось, что он чувствует себя неуютно, ступая на территорию другого искусственного интеллекта.
– Теперь все в порядке. На этом корабле никого не осталось – даже Ундина мертва. Мы можем свободно поговорить. У меня есть несколько идей, что делать дальше, но сначала я хочу поговорить о том, что я здесь видела.
Она подошла к консоли и вывела на экран несколько изображений. Первым было статичное изображение Эвридики, искусственного интеллекта, который пытался ее съесть. Ей пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем снова взглянуть на это лицо с глазами, полными звезд. Она открыла второе изображение, на которое было так же трудно смотреть, как и на первое. Ундина в одеянии из морского тумана.
– Два искусственных интеллекта, которые пытались нас убить. Оба заражены василиском, – начала она. – Эвридике сказали, что она голодна. Ундине – что она заражена каким-то паразитом. Актеон, мы можем включить в этот список и тебя.
Олень тихонько фыркнул.
– Конечно, лейтенант. Хотя в свою защиту должен сказать, что я не пытался вас убить. Вместо этого я вошел в цикл постоянной перезагрузки, чтобы защитить вас, пока вы не нашли способ избавить меня от василиска.
– Ну да, ну да. – Петрова покачала головой. – Я думаю, все согласны, что мы боремся с одним и тем же. Василиск, я имею в виду, это один… возбудитель инфекции, если не сказать больше. Идея, которой он заражает, может быть каждый раз иной, но общие способы передачи, механизмы действия… Чжан, остановите меня, если я что-то не так понимаю. Вы же доктор и эксперт в этих вопросах.
– Нет, вы правы. Красный Душитель на Титане действовал точно так же – настолько, что одно и то же лечение помогло мне и вам с разницей в несколько лет.
– Могу я задать вопрос? – Плут поднял одну из своих суставчатых конечностей.
– Задавай, – сказала Петрова.
– Вы решили сосредоточиться на искусственном интеллекте, – заметил робот. – Есть ли для этого причина?
– Да. – Петрова указала на Эвридику. – Когда эта тварь пыталась меня съесть, она со мной разговаривала. Не затыкалась. Ундина тоже. И было нечто общее у обеих, что меня удивило. Инфекция изменила их. Она не просто сделала их сумасшедшими. Когда дело доходит до корабельного искусственного интеллекта, она оказывает другое воздействие. Она внедряет в него идеи, с которыми он не может справиться. Голод, заражение – Актеон, в твоем случае что было? Он убедил тебя, что ты – некая мерзость. Компьютеры не могут понять такие вещи.
Она взмахнула рукой, и изображения изменились. Изо рта Эвридики проросли змеи, зубы удлинились.
Черви разбухали и лопались в глазницах Ундины.
– Вирус заставил их осознать себя. Заставил их столкнуться со своей сущностью, и это вынудило их осознать свое «я». Которого у них стопроцентно не должно быть, ни при каких обстоятельствах.
– Актеон, – сказал Чжан. – Может ли подобное случиться? Корабельный искусственный интеллект вдруг обретает сознание, как у человека?
Олень выглядел так, словно попал в свет фар мчащегося автомобиля.
