Мамин личный помощник разложил на кровати платье для танцев. В нем не было ничего особенного. Лиф скромного кроя и юбка, опускающаяся ниже колен. Девственно-белая ткань. К платью прилагались перчатки длиной до локтя, скромная диадема и пара белых танцевальных туфель на коротком прочном каблуке. Рядом с туфлями лежала пара аккуратно сложенных черных шелковых чулок. В школе она носила леггинсы под форму, но тут нечто совершенно иное. Чулки были такими, какие носят женщины, а не девушки. В них было что-то изысканное и таинственное. Словно, надев их, она попадала в какой-то новый мир, где все было гораздо серьезнее и реальнее.
В отличие от этого мира? Насколько реальным ей хотелось бы, чтобы все было?
– Выглядят хорошо, но на ноге ведут себя непредсказуемо. Я бы вообще отказалась от них.
Саша глубоко вздохнула. Ей потребовалась секунда, чтобы выпустить воздух обратно, как будто она забыла, как дышать нормально. Она медленно повернулась, опустила подбородок, руки по швам.
– Здравствуй, мама.
– О, перестань, – велела Екатерина. – Отставить, ради бога. Ты не мой солдат, это они должны быть всегда начеку, когда я вхожу в комнату.
Она была в мундире, поверх которого накинута огромная шаль, и она влетела в спальню Саши как товарный поезд, выходящий из туннеля. Саша посторонилась, чтобы мама могла подойти и сесть на кровать.
– Ты взрослеешь, – сказала Екатерина. – Пора бы тебе научиться одеваться по-человечески. Я полагаю, ты пойдешь сегодня на танцы? Ты умеешь танцевать, Сашенька?
– Родион меня учит, – ответила Саша, посмотрев на платье.
– Родион. Этому мальчику не помешала бы дисциплина. Отправься он на шесть недель в казарму – и, я думаю, отрастит хребет. Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза, девочка! Я не хочу, чтобы ты позорила меня перед офицерами, спотыкаясь на танцполе. О, они скажут, какая милая, какая очаровательная, но я знаю, что они на самом деле подумают. Они будут думать, что я не обучила тебя как следует. – Екатерина вздохнула. – Вот тебе урок. Никогда не верь никому на слово. Тебя всегда оценивают. Каждый твой поступок, каждое твое решение постоянно оценивается. Ты никогда не должна опускать руки.
– Да, мэм.
– Наверное, будет лучше, если ты не будешь пытаться танцевать. Мы скажем, что из скромности. Это понравится гиперконсерваторам в офицерском корпусе. Всегда хорошо, когда фанатики на твоей стороне. Что с тобой?
Саша попыталась что-то сказать, но поняла, что в легких нет воздуха. Она задыхалась, а потом потянулась и вцепилась в край комода, чтобы встать прямо. Прижала руку к горлу, думая, что, возможно, задыхается от стыда.
– Посмотри на меня, – приказала мама. – Посмотри на меня! А теперь дыши.
Саша сделала то, что ей было велено. Кивнув, она втянула воздух в легкие. Крошечные огоньки заискрились в ее глазах.
– Вдох. Хорошо. А теперь выдох, – командовала мама. Она принялась энергично массировать Саше горло. «Я упаду, – подумала Саша, – если мама меня отпустит». – Вдох. Выдох. Держи. Ритм. Вдох. Выдох. Клянусь богом и всеми его грешниками, девочка, если бы меня здесь не было, ты бы скончалась. Хорошо, что у тебя есть я. Этот мир создан не для слабаков, Сашенька.
Саша изо всех сил сосредоточилась на дыхании, делая все так, как велела мама. Всегда и во всем это был единственный вариант действий.
– Слышишь музыку?
Лэй почувствовал, как губы Холли прикоснулись к его шее.
Они лежали вместе на узкой койке в общежитии. Свет выключен, но они были далеко не одни. Все комнаты заняты, в них спали те, кто еще не обзавелся семьей. Впрочем, спать не в одиночестве было не стыдно. Общежития не делились на мужские и женские, и предполагалось, что холостые колонисты образуют пары, а некоторые на каждую ночь даже выбирали себе нового партнера. Титан был молодой колонией, и нужно было, чтобы забеременело как можно больше женщин. Вряд ли они с Холли оказались этой ночью единственной парой, кто занимался любовью. Они встречались уже несколько месяцев, их дразнили за это, многие предлагали им пожениться, но Лэй не решался спросить.
– Что? Музыка? Нет, – ответил он. – Что за музыка?
– Это самое странное. Похоже на… марширующий оркестр? Я слышу тубы. Ум-па-па. Ум-па-па. – Она рассмеялась. Вот и хорошо. В связи с кризисом в медицинском отсеке Лэй чувствовала себя довольно мрачно. Карл умер всего несколько часов назад, и это потрясло его. Он был уверен, что они справятся с проблемой. Они и раньше теряли людей, в любой колонии это неизбежно. Карл был уже третьим на этой неделе. А сколько их будет на следующей неделе? Как бы не переросло в эпидемию. Что, если кто-то из администрации подхватит заразу? Что, если следующая будет Кой? На ней держалась вся колония.
Он выбросил все это из головы. Когда собираешься стать врачом, тебя учат отделять себя от других. Смерть и болезни оставались позади, когда день заканчивался.
По крайней мере, все притворялись, что так и есть.
– Все, что я слышу, – это как Сунил пукает за дверью, – прошептал Чжан.
Холли рассмеялась, прижавшись всем телом к его спине.
– Я хочу танцевать, – сказала она.
