– Конечно, – сказал он, помолчав. – Я имею в виду, этот парень сумасшедший. Но ты права, он на моем корабле. Так что с его сумасшествием придется разбираться мне. Понял.
Петрова стиснула зубы.
– Что происходит? – спросила она. – Ты на взводе. Такое ощущение, что вот-вот взорвешься. Дело не в Чжане и его странных теориях.
Он собирался накричать на нее, сказать, что она слишком много думает и ей следует заняться своими делами, – она видела все это по его лицу. Но потом выражение его лица изменилось.
– Я для тебя как открытая книга, – вздохнул он. – Ты всегда меня понимала. Как никто другой.
– Просто скажи, что происходит.
– Я то и дело лажаю и устал от этого, вот и все. Однажды я завалил целую карьеру. Ты же знаешь.
– Да. Я помню.
Именно это, собственно, и свело их вместе. В тот день, когда они встретились, он выглядел таким… нет, не грустным. Просто растерянным. Как будто весь мир только что был у него на ладони, а он оступился и уронил его.
– Я мог бы стать крутым пилотом истребителя. Вместо этого я летал на мусорных судах и туристических шаттлах. Когда я получил это назначение, то подумал, что удача обратилась ко мне лицом. Потом увидел тебя и понял, что так оно и есть. – Его лицо озарила широкая ухмылка.
Она улыбнулась в ответ, несмотря на желание сохранить серьезность. Когда дело касалось Сэма Паркера, держаться с профессиональной холодностью у нее не выходило.
– А потом – бац, и появляется «Персефона», чтобы напомнить, какая у меня удача. Ладно. Сменим тему. Ты спросила, что меня гложет, я сказал, и мы можем двигаться дальше.
– Паркер…
– Я серьезно. Единственное, что сейчас поможет сохранить психическое равновесие, – работа. Так что задавай вопросы. Спроси, как Плут справляется с ремонтом.
– Хорошо. Как у него дела? – спросила она.
– Работает отлично, – кивнул Паркер. Он и в самом деле выглядел поспокойнее, и она надеялась, что это не напускное ради нее. – Тушит пожары – в буквальном смысле – и укрепляет лонжероны. Но не хочу вселять в тебя надежду. «Артемида» уже никогда не будет прежней. Она никогда не сможет двигаться быстрее, чем ползком, без месяца в сухом доке и полного капитального ремонта.
– У нас еще восемнадцать часов до того, как транспорт доберется до нас? Ближе к семнадцати?
– Да.
Одна из стен стала экраном, на котором отображалась куча данных, которые она не знала, как читать, – параметры орбиты, похоже, и строки координат. Куча математических символов, которые она до этого не видела.
– Над чем ты работаешь?
– Составляю профили ближайших к нам врагов. Транспортник и военный корабль, идущий следом. Вот. – Он указал на какие-то цифры на экране, которые ничего для нее не значили. – Это, конечно, очень плохие новости.
Она знала, что лучше не спрашивать о хороших новостях.
– Нашел что-нибудь полезное?
– Я нашел кое-что странное.
– Опять загадки? – вздохнула она. – Расскажи.
– Успокойся, это не обязательно плохо, просто немного странно. Транспортник, который доберется до нас первым, такой же, как «Артемида».
– Ты имеешь в виду, корабль того же типа?
– Они могут быть идентичны, – сказал Паркер. Он постучал пальцем по стене, и на дисплее появился схематичный чертеж «Артемиды» с плавными изгибами и заостренной носовой частью. – Это не мы. Это они.
Она прищурилась, разглядывая чертеж в поисках какой-нибудь детали, выдающей чужой корабль.
– Я вижу одно большое различие между нами и ним. Он все еще цел.
Паркер коснулся стены, и на ней снова появились цифры.
– Ты узнал что-то о военном корабле? – спросила она.
– Ничего, кроме того, что у него более чем достаточно огневой мощи, чтобы превратить нас в тускло светящийся туман.
Она кивнула.
– Хорошо. Что ж, спасибо за новости. Я… Подожди. Что это? – Она указала на один из участков экрана. – Это третий корабль?
Она не очень понимала надписи, но эта запись отличалась от других столбцов цифр и значков.
– Это «Персефона», – сказал он. – Там тоже есть кое-что странное. Мне удалось заставить работать один из наших внешних видеодатчиков. Я сделал несколько снимков корабля-колонии. И некоторые из них скорее сбивают с толку, чем помогают. Хочешь посмотреть?
– Нет, но все равно покажи.
Он вывел на экран ряд видеофайлов.
– Это внутри грузового шлюза, где они собрали свою пушку на домкратах.
На экране не было ничего, кроме клубящейся пыли, сломанных перегородок и одинокого тела в скафандре.
– Никаких признаков того, что они пытаются починить катапульту или построить новую.
– Это хорошо, – заметила она.
– Это странно. А вот это – самая непонятная деталь.
Он постучал по экрану, и появился второй видеофайл. В нем все двигалось как в замедленной съемке. Насколько она могла судить, это был вид на главный пассажирский шлюз «Персефоны». Трудно сказать наверняка, потому что там было полно тел.
Трупов.
Несколько десятков, и ни на ком не было скафандров. Многие тела были голыми. Их мумифицированные лица уменьшились от воздействия вакуума, когда вода в тканях испарилась. Их руки были похожи на когти, тянущиеся к чему-то, что никогда не смогут схватить. Их глаза были… Как будто их выклевали вороны.
