– Боже мой, – прошептала Петрова. – Эти глаза. Что случилось…
– Так бывает, когда тело долгое время находится под нулевым давлением. Просто физика. Вода внутри глазных яблок начинает замерзать, и тогда…
– Хватит, – взмолилась она. – Что, черт возьми, там произошло?
Ответа она не ждала – и не получила.
– Есть еще одна запись, – сказал Паркер. По выражению его лица трудно было что-то понять. – Я сомневался, стоит ли тебе это показывать. – Он помрачнел. – Потому что, как по мне, это явно ловушка. По крайней мере, нечто очень, очень плохое.
Вздохнув, он нажал на клавишу, и на экране появилось новое видео.
Иллюминаторы на капитанском мостике «Персефоны». В основном темные, но Петрова смогла различить голубоватое свечение. Похоже, аватар корабельного искусственного интеллекта ходил по мостику, отбрасывая голубые тени. Фигура приблизилась к одному из иллюминаторов. Она напоминала гуманоида, хотя с такого расстояния нельзя было разглядеть детали.
Петрова посмотрела на Паркера. Он пожал плечами и нажал на кнопку, увеличивающую изображение, пока она не смогла четко разглядеть иллюминаторы. Разрешение было не очень высоким, но она видела, как аватар двигает рукой по экрану. Что-то рисует пальцем. Нет, не рисует. Пишет.
Слова, светящиеся неоново-красным цветом:
«ТУПИК, САШЕНЬКА».
У Петровой перехватило дыхание. Это имя – никто не называл ее так. Никогда. Слова сменились.
«ПРИХОДИ.
НАДО ПОГОВОРИТЬ».
Паркер нажал на клавишу, и видеозапись прервалась.
– Слушай, я знаю, о чем ты думаешь…
– Я думаю, что нам нужны ответы, – сказала она. – Что бы здесь ни происходило, информация важнее всего. Иначе мы просто действуем вслепую.
Прозвучало вполне разумно. Она прекрасно понимала, почему Паркер пытался оградить ее от этого. Потому что знал – она не сможет устоять. Хотя, возможно, не понимал почему.
Это имя…
Сашенька – так называла ее мама. И только мама. Больше никому не разрешалось использовать уменьшительный вариант.
Она думала, что мама живет в колонии на Рае-1. Теперь понимала, что это, скорее всего, ложь. Что, если Екатерина прилетела на Рай-1 на «Персефоне»? Что, если она все еще там? Что, если это она пытается передать Петровой сообщение? Иначе откуда искусственный интеллект «Персефоны» мог узнать ее имя? Как он мог узнать, что она на «Артемиде»?
– Я думаю, мне нужно отправиться туда. И послушать, что они скажут.
– Безрассудство, и ты это знаешь. Просто очень, очень глупо. Этот корабль пытался нас убить. И чуть не убил.
– О, я знаю, – вздохнула она.
Но это ничего не изменит.
Она не собиралась терять ни минуты. Петрова направилась к главному шлюзу «Артемиды», который уцелел и даже был исправен, и надела скафандр. Ярко-зеленая гусеница проползла по шлему, когда она наклонилась, чтобы поднять его, замерла на лицевом щитке и посмотрела десятками крошечных глаз.
– Плут? Это новое тело?
– Я могу создавать их довольно быстро, и они не требуют много сырья. Я хотел попрощаться. Вдруг ты там умрешь.
– Вместо этого можешь просто пожелать удачи, – предложила Петрова. Гусеница кивнула.
– Удачи, если вдруг ты там умрешь, – сказал Плут. Голос исходил из дюжины крошечных отверстий, просверленных в одном из средних сегментов.
– Разве ты не должен чинить корабль?
– О, да, должен. Это мое второе тело. Создал, чтобы проводить тебя.
Она нахмурилась.
– Я и не знала, что ты можешь вселяться в несколько тел одновременно. По-хорошему, я даже не задумывалась об этом.
– Мне такое не нравится. Приходится разделять сознание между несколькими задачами, и это делает мои мысли… слабыми. Если разделить себя слишком много раз, я буду не умнее человека. Ладно, возвращаемся к работе. Удачи, Петрова.
Он упал со шлема на пол. Она подобрала крошечную шелуху и сунула ее в один из многочисленных карманов скафандра, как талисман или амулет. Плут по крайней мере пытался быть добрым, а ей понадобятся все пожелания удачи, какие только есть.
– Я по-прежнему считаю, что это плохая идея, – раздался голос Паркера. Она оглянулась через плечо и увидела, что он у нее за спиной.
– Ваш протест должным образом запротоколирован, – грустно улыбнулась она, – и, к сожалению, проигнорирован. Еще не поздно согласиться пойти со мной.
Она сказала это не для того, чтобы пристыдить его, и не по какой-либо другой причине, кроме той, что ей очень, очень не хотелось идти одной. Она очень, очень хотела, чтобы он согласился.
У него хватило совести принять растерянный вид. Он отвернулся от нее и ударил рукой по переборке. На его лице отразилось сожаление. Значит, ответ отрицательный.
– Кто-то должен остаться, чтобы сохранить корабль в целости и сохранности, – сказал он. – Я бы хотел…
– Что?
– Пойти вместо тебя. Ты могла бы следить за моей телеметрией и, возможно, справилась бы с кораблем не хуже меня. Но ты ведь такой вариант не рассматриваешь.
– Это моя работа, – заметила она. – Я из Надзора. По сути, я детектив. Я раскрываю тайны.
К тому же на иллюминаторе было нацарапано ее имя. Приглашение предназначалось ей и только ей.
Она снова улыбнулась.
