Она лежала в глубине одного из шкафов. Сначала она понятия не имела, что это такое, – она училась читать, но слова всегда были на экране. О бумажных книгах она даже не слышала. Книга была маленькая, размером с ладонь Люды, сделанная так, чтобы ее можно было засунуть в карман и постоянно носить с собой. Она была из бумаги с обложкой из жесткой на ощупь ткани, а страницы внутри были такими шершавыми, что кончики пальцев ощутили странное прикосновение, когда она обвела несколько слов, которые узнала. В книге были картинки, много двухмерных фотографий. Она навсегда запомнила одну, на которой были изображены четверо мужчин, сидящих в ряд, закутанных от холода и улыбающихся. Она не знала, почему эта фотография привлекла ее внимание, но она была очень большой и находилась в самом начале книги, поэтому наверняка была важной. Люда взяла у нее книгу и стала листать страницы, но, похоже, тоже не понимала, о чем идет речь. Сашенька задавала кучу вопросов, от которых Люде становилось не по себе, а потом повариха расплакалась и призналась, что не умеет читать.
Сашенька попыталась утешить ее, вытирая слезы уголком одного из флажков.
– Тебя никто не учил? – Сашенька ходила на уроки каждый день, и они казались утомительными, но ей сказали, что это для ее же пользы.
– Незачем было. Мне не нужно уметь читать, чтобы выполнять свою работу.
– Я попрошу маму научить тебя. Но она очень занята. Не расстраивайся, если она забудет дать тебе урок.
Люда сильно побледнела, как будто эта мысль ее напугала.
– Твоя мама очень добра ко мне, она дает мне все, что нужно.
Оглядывалась ли она через плечо, когда это произносила? В воспоминаниях Сашенька смотрела вниз, на книгу. Впрочем, она не была уверена. То, что произошло дальше, случилось очень быстро, поэтому времени на раздумья не было. В дверь постучали. Очень тихо, но Люда повела себя так, словно рядом с ее ухом выстрелил пистолет. Она чуть не вскрикнула. Потом схватила Сашеньку за руку – очень крепко – и посмотрела ей в глаза.
– Ты должна делать все, что мы скажем, понимаешь? Ты должна быть хорошей девочкой.
Сашенька не понимала. Она увидела, как в комнату вошли мужчины, как в их руках появились пистолеты, и затихла. От одного из мужчин пахло кровью. Он надел бронежилет, но тот был не по размеру, и пряжки постоянно расстегивались.
Мужчины повели ее по длинному коридору туда, где совсем не было гравитации. Было бы здорово полетать по-настоящему, но ей не дали такой возможности. Вместо этого запихнули в ящик, который был больше ее самой. Она не хотела туда лезть и начала плакать. Мужчины посмотрели друг на друга, и, даже будучи крошкой, она все поняла. Если она будет слишком суетиться, если будет слишком шуметь, им придется ее убить.
От этого она только сильнее расплакалась.
– Вот, – сказала Люда и вложила Сашеньке в руки книгу. – Возьми свое маленькое сокровище. Возьми и будь хорошей, тихой девочкой, хорошо?
Люда погладила ее по лицу. Вытерла ей слезы и улыбнулась. Это помогло, хоть немного, хотя она уже знала, что Люда – одна из плохих людей.
Они закрыли крышку ящика, и она постаралась не заплакать.
Петрова почти сразу забилась в судорогах. Надо было это предвидеть, подумал Чжан. Но в прошлый раз он опробовал на себе. И не мог вспомнить, каково это было, – его мозг был отключен на все время.
Теперь он наблюдал, как дрожат губы Петровой, как в уголках рта скапливается пена. Ее руки дико метались по полу медицинского модуля. Каждый мускул ее тела дрожал. Казалось, она сейчас разорвется на части. Казалось, она умирает. Он мог только наблюдать и не дать ей причинить себе вред. Больше ничего.
Когда она немного расслабилась, он поймал себя на мысли, что ему очень хочется ее разбудить. Но она должна прийти в себя сама, и лучшей терапией было бы дать ей поспать, пока ее тело само не решит, что пора просыпаться. Жаль, времени у них в обрез.
Он поднял ее на ноги. Она не хотела вставать. Не сопротивлялась – для этого ей не хватало мышечного контроля, – но обмякла в его руках, и он едва не уронил ее. Ее глаза были открыты, но что бы она ни видела, куда бы ни отправилась, она словно старалась стать как можно меньше. Как будто пряталась.
– Черт, – выругался он вслух. Она была в беспамятстве. – Черт. Ну же, Петрова. Вернись. Вынырни.
Он чувствовал, как она дрожит. Не так, как раньше, в припадке. Просто дрожь. Мелкая дрожь страха. Пот струился по ее щекам и лбу, пульс скакал, кожа пульсировала – сердце гоняло пропитанную адреналином кровь к мозгу и конечностям. Она застыла на миг, впав почти в кататонию, желая избежать того, что он на нее обрушил.
Она исчезла, потерялась для мира. Попала в ловушку собственных воспоминаний. Он знал, что так может случиться. Флешбэки непостоянны и зависят от конкретного человека. Некоторые, пережив травму, становились замкнутыми и необщительными, но при этом могли почти нормально функционировать. Другие полностью уходили в мир внутри своего черепа. Он не знал, как долго может длиться воспоминание. Может, несколько минут, а может, и несколько часов.
Часов у них не было.
