Если бы она только знала, что означают эти длинные-предлинные слова, такие как «родина», «наследие», «дисциплина», слова, которые она могла прочесть, но не могла произнести вслух. Такие слова, как «обязательность», «ответственность» и «вырождение».
В книге было много картинок, как она уже заметила. Только теперь…
…теперь картинки были другими.
Они изменились. Настолько, что ей не хотелось смотреть на них, совсем не хотелось.
На фотографиях всегда были люди, в основном группы людей, стоящих в офисах и смотрящих прямо перед собой, или люди в полях, работающие с большими машинами и роботами; серые, заросшие сорняками поля, на которых, казалось, ничего не может вырасти. На некоторых фотографиях были изображены люди в комбинезонах, люди, идущие рука об руку в невесомости, на космических станциях или гуляющие по Луне.
Но теперь все люди на снимках были мертвы. Их лица были бесцветными или испещренными темно-фиолетовыми синяками. Их глаза были белыми, как испорченное молоко, или вовсе отсутствовали. Когда она пыталась разгадать волшебные слова, люди двигались. Они поворачивали головы и смотрели на нее, их сухие обветренные губы раздвигались, обнажая зубы. Их позвоночники изгибались, когда они наклонялись, чтобы грызть плоть друг друга. На одной из фотографий группа людей держала в руках один и тот же флаг – флаг со звездами и полосами, о котором предупреждала Люда.
Люда предупреждала ее об этом, все держали его с краю, растягивая как батут, и она могла бы поклясться, что, когда она впервые посмотрела на него, в центре флага сидела такая же маленькая девочка, как она. А теперь в центре флага лежала груда кишок и внутренностей. Кровавое мясо.
Картинки пугали ее, но слова… слова становились все длиннее и длиннее, и все меньше и меньше смысла… и картинки менялись.
И вдруг, без предупреждения, ящик открылся, и свет хлынул внутрь, ослепив ее; такой яркий, что ударил прямо в голову и заставил закричать.
Чжан прижал одну руку к люку, ведущему обратно в криохранилище. Он не мог приложить к нему ухо, не сняв шлем, но нужно было хоть как-то понять, что там происходит. Некоторое время он слышал странные звуки, стуки, удары и отдаленные крики. После того как Эвридика открыла все люки, люди, находившиеся внутри, наверняка вышли наружу, чтобы напасть и поглотить друг друга.
Он вернулся к Петровой и опустился рядом с ней на колени. Она облокотилась на стол для осмотра, ее рука все еще была привязана. Она перестала кричать, что он расценил как некоторый прогресс и подумал, что ее травма может быть как-то связана с клаустрофобией – конечно, она плохо отреагировала на то, что ей надели на голову шлем. Однако теперь она, похоже, немного успокоилась и не так сильно потела, хотя ее волосы прилипли ко лбу, а кожа влажно блестела. У него не было времени на более тщательный медицинский осмотр.
– Петрова. Саша, вы меня слышите?
Она ничего не сказала, но ее глаза, все это время смотревшие в пространство, метнулись в его сторону. Это был знак, многообещающий знак.
Он схватил ее за руку.
– Саша? Лейтенант? Мы должны идти. Мы должны вернуться на «Артемиду». – Он боролся с желанием говорить с ней как с потерянным ребенком. Нужно было, чтобы она снова стала сильной. – Я не собираюсь уходить без вас. Но мы не можем больше терять время.
Ее губы шевельнулись. Она определенно пыталась что-то сказать, но он не мог разобрать, что именно.
Он помог ей подняться на ноги. На этот раз она не сопротивлялась. Ее глаза не следили за ним, а просто блуждали по отсеку, но время от времени казалось, что они задерживаются на его лице и сосредотачиваются на мгновение. Потом она произнесла его имя, и облегчение пролилось на него как прохладная вода.
– Чжан.
– Я здесь. Я пока покомандую. Дайте знать, что готовы взять это на себя. – Он улыбнулся, чтобы показать, что пошутил. Она, казалось, ничего не заметила.
Теперь самая рискованная часть. Он отвязал ее руку от смотровой кровати, наполовину ожидая, что она схватит его и швырнет через всю комнату, но она этого не сделала. Вместо этого, словно рефлекторно, она потянулась и застегнула перчатку скафандра на рукаве, зафиксировав на месте. На блоке жизнеобеспечения загорелись лампочки, указывая, что скафандр герметичен и кислород подается.
«Спасибо судьбе за маленькие одолжения», – подумал Чжан. Он подошел к люку и потянулся к рукоятке аварийного доступа.
– Готовы? – спросил он.
Она едва заметно кивнула. Похоже, она возвращалась. Если бы только он мог сохранить ей жизнь и безопасность еще немного…
Он повернул рукоятку, и люк начал открываться.
