Сама Карина была в тунике от Курреджа[32] из искусственной кожи и мини-юбке, открывавшей ее длинные ноги в лакированных туфлях без каблука. Ее прямые волосы, черные, как вороново крыло, были подстрижены, как у Луизы Брукс, — заостренные пряди почти касались уголков рта. Она курила небольшую сигару в длинном перламутровом мундштуке. На шее у нее висела цепочка с символом женского начала — кружком и крестиком.
— А потом я напишу книгу, — продолжала Карина. — Пока нет ни названия, ни сюжета, но я уже придумала рекламу: «Если бы эту книгу написала не я, я бы обязательно ее купила!» — И снова расхохоталась.
Мадлен еще глубже отодвинулась вглубь пластикового яйца, висевшего на кронштейне.
— Мадо, почему ты такая кислая? В чем дело?
— Да нет же, мама, нет. Все в порядке.
— Давай! Мне ты можешь сказать... Кому же еще довериться, как не собственной матери? М-м-м... Подожди, я сама угадаю. Должно быть, Кевин опять тебя достал... Он совсем не тот человек, который тебе нужен! Вот уж действительно... Никак не подберу слова... А, вот, нашла: «у-бо-гий».
— Мама, прекрати! Ты просто ненавидишь мужчин. Всех до одного.
— Естественно, я же в другом лагере. Я лесбиянка и горжусь этим. Впрочем, раньше у меня были мужчины. Я даже помню сколько... Трое, и твой отец в том числе. У меня была возможность самой убедиться, как они могут разочаровать. Поверь мне, только женщина в состоянии нежно и деликатно ласкать женскую кожу. Попробуй хотя бы из любопытства. Сама убедишься.
— Прекрати, мама, ты мне...
— Что? Противна?
— Нет, но всему есть предел...
Карина замолчала, потушила сигару и погладила дочь по голове:
Ну, мужчинам все равно крышка! Такова логика эволюции. Поэтому они и злятся. Знают, что их конец близок. Во всем мире они запирают женщин в гаремы, снижают им зарплату, перекрывают доступ к образованию, к медицинской помощи, лишают избирательных прав, прячут женскую красоту под покрывалами. — Мать ласково коснулась подбородка Мадлен. — Это давняя война полов. И в ней, разумеется, будет победитель и проигравший.
— Мама, ты говоришь ерунду.
Попугай встрепенулся и начал выкрикивать, четко произнося слова: «Война полов! Война полов!» Карина прошлась по комнате.
— Нет, дорогая, я совершенно серьезна. Вскоре мужчины исчезнут. Они это знают и боятся. Тебе ведь известно, что в Китае, Индии, на Ближнем Востоке, в странах Северной Африки они с помощью ультразвука определяют пол будущего ребенка и заставляют делать аборт тех женщин, которые должны родить девочек. Они надеются, что так одержат верх — не давая женщинам рождаться.
— Мама!
— Удаляя их хирургическим путем! Прибегая к инфибуляции[33]!
— Ты прекрасно знаешь, что матери сами поступают так со своими дочерьми! — возразила Мадлен.
— Да, но по чьему приказу? По приказу мужей!
— Мама!
— Знаешь, почему мужчины скоро исчезнут? Из-за спермы. Мужские гаметы слабее клеток, передающих женские наследственные признаки. И они продолжают хиреть! Из-за слишком тесных джинсов, излучения от мобильных телефонов, переедания, заболеваний половых органов, лекарств, наркотиков, алкоголя, курения... Слава табаку!
Карина снова закурила.
— Мама!
— Хочешь, я расскажу, как ты у меня получилась? Благодаря простому трюку. Чем дальше от пикового периода овуляции, тем больше шансов зачать девочку. В день овуляции шансы составляют пятьдесят на пятьдесят. Но и до, и после мужские гаметы становятся все более редкими, поскольку они менее долговечны и подвижны. Это научно доказано. Ты — живое тому подтверждение. Поверь, мужчинам крышка.
«Мужчинам крышка! Крышка!» — подхватил попугай.
— Твой попугай меня бесит.
— Да? Уинстон?
— Да. И мне очень обидно, что назвала его, как папу.
— Подумаешь! Какая разница — мужчина или попугай? Хотя Уинстон умеет поддерживать беседу лучше, чем твой отец, предоставляет мне полную свободу и ни в чем не упрекает.
Мать подошла к клетке и сунула крикливой птице арахис.
«Крышка! Мужчинам крышка!»
— Мама, почему ты так настроена против мужчин?
Карина собралась было привести решающий довод, но сдержалась и неопределенно махнула рукой:
— Ладно, поговорим о другом. Кевин — твой жених? Ты не хочешь его бросать? О'кей. Оставайся с этим самовлюбленным болваном. А как продвигаются исследования невосприимчивости к радиации?
— Пока что результаты выглядят неутешительно. Я вызвала мутацию у мышей, чтобы увеличить толщину их шкуры и сделать более выносливыми к рентгеновским, гамма— и бета-лучам. Для этого нужно, чтобы у них с рождения был некий природный щит, и тогда, я полагаю, они смогут переносить высокий уровень радиации.
— Ты говоришь — щит?
— Да, и с самого рождения.
Мать налила дочери еще текилы с грейпфрутовым соком:
— Хочешь, я помогу тебе, Мадо? В свое время я занималась решением проблем, связанных с генетическими мутациями у различных видов...
Мадлен выпрямилась:
— Нет, мам, спасибо. Я достаточно взрослая и справлюсь сама. Кстати, уже поздно, мне пора.
Она вскочила с кресла, схватила куртку и сумку.
— Боишься, как бы Кевин не остался без своих тапочек, пива и горячего супа?
Мадлен резко обернулась и посмотрела матери в глаза:
