Кевин Нильсен был, как это принято называть, представителем золотой молодежи. Закончив один из крупных американских университетов, он поступил на работу в банк, формировал инвестиционные портфели и управлял торговлей акциями на бирже. Высокий, темноволосый, всегда элегантно одетый, он носил только костюмы, сшитые на заказ, — Кевин был очень привлекателен.
Как-то одна знакомая сказала Мадлен: «Он красив, умен, богат и любит тебя. Тебе так повезло!» И Мадлен тоже так думала. Она верила, что любит идеального мужчину. Просто клад, если не считать одной маленькой детали — легкой склонности Кевина уделять чрезмерное внимание алкоголю.
— Посмотри на себя! — настаивала Мадлен, указывая на зеркало.
Кевин грубо толкнул Мадлен, и та упала прямо на свое отражение. Зеркало взорвалось и медленно осыпалось грудой острых треугольных осколков.
— Теперь семь лет везти не будет! Вот дура! Ты такая же неуклюжая, как твоя чокнутая мамаша-лесбиянка!
Мадлен не дала ему закончить фразу. Ее рука как бы сама собой двинулась к щеке Кевина. Раздался звук пощечины.
В уголке его рта появилась тонкая струйка крови. Он вытер ее и удивленно уставился на испачканную ладонь. Затем спокойно размахнулся и отвесил ответную пощечину так, словно отбил подачу на корте. Мадлен упала навзничь.
— По пятнадцати, — объявил Кевин ровным голосом.
Мадлен вскочила, схватила статуэтку херувима — крылатого ангелочка с луком и стрелами — и размахнулась, чтобы ударить снова, но Кевин успел схватить ее за запястья, обезоружил и швырнул на диван.
Оказавшись сверху, Кевин сурово взглянул в изумрудные глаза Мадлен, но тут выражение его лица вдруг смягчилось.
— Бедная Мадо! Неудачница, как твоя мать. Думаешь, что двигаешь вперед научную мысль? А чего ты добилась? Просто уничтожила прорву мышей!
— Как ты смеешь!
— За кого ты себя принимаешь, Мадо?! За кого? Ты не сделала в жизни ровным счетом ничего интересного. Просто идешь по стопам своей ненормальной мамаши. Ох уж эта твоя матушка! Толстая чокнутая хиппушка!
— Замолчи!
— Обе вы хороши!
— Убирайся! Я больше не хочу тебя видеть! Пошел вон, или я тебя...
— Что? Поколотишь Купидоном? Или своими кулачками? Вырвешь волосы, расцарапаешь лицо? Меня достала твоя бледная физиономия! Реви тут одна сколько влезет. Я ухожу. Ciao bella![34]
И молодой человек нетвердой походкой удалился. Мадлен взглянула на свое отражение в разбитом зеркале.
И закрыла глаза.
Триумфальная арка была сплошь увита плющом, а на ее вершине колыхалась бамбуковая роща.
По поверхности Сены скользили джонки, нагруженные ящиками с овощами. Перед большой пирамидой Лувра, также покрытой зеленью, сновали повозки, в которые были запряжены казуары и страусы. На площади Трокадеро начался праздник, множество молодых женщин в платьях из невесомого шелка играли на арфах, флейтах и тамтамах. В центре образованного ими круга легко кружились амазонки в пестрых одеждах.
Мадлен сразу узнала темноволосую женщину в сиреневом платье, хотя сперва увидела ее со спины. Незнакомка обернулась к ней и улыбнулась.
«Меня зовут Ребекка, — шепнула она и повторила знакомые слова: — Однажды на Земле останутся только женщины, а мужчины превратятся в легенду».
Она протянула Мадлен орхидею. Та попыталась ее взять...
И проснулась.
Было совсем темно. Взмокшая от пота ночная рубашка прилипла к телу. Мадлен встала и отправилась на кухню, чтобы выпить стакан холодной воды. Там ее поджидало напоминание о катастрофе: нетронутый ужин на столе, огарки свечей... Шлепая босыми ногами по полу, она подошла к окну, чтобы посмотреть на волшебное мерцание звезд.
Потом Мадлен опять легла в постель, и сон продолжился.
Раздался звонок в дверь.
Мадлен открыла глаза, медленно вспоминая, где она и в какой эпохе живет.
Из-за закрытой двери донесся голос:
— Открой, Мадо. Я хочу извиниться за вчерашний вечер.
Она посмотрела в глазок. Это был Кевин. Он размахивал букетом.
— Умоляю, Мадо! Просто не понимаю, что на меня нашло! Клянусь, это никогда больше не повторится. Я немедленно запишусь в анонимные алкоголики...
Молодая женщина замерла.
Кевин вновь начал трезвонить. Мадлен скорчилась на полу у двери, ручка которой отчаянно дергалась из стороны в сторону. Девушка закрыла глаза.
Чтобы больше не слышать Кевина, она бросилась к радиоприемнику и включила его на полную громкость.
